Правда, приходилось придерживать голову. Горячую, покрытую испариной голову.
Дженни с ними не осталась – принесла компот и отправилась обратно на кухню. Все разбрелись по заданиям Райана. Не считая засевшего в засаде Нортона, они тут были втроём с Лайзой и Арсением. Бедолага, еле пришедший в себя, тяжело и рвано дышал. С Джимом не разговаривал.
Примерно через час добавилась пациентка – Оливия. Еле держащаяся на ногах. У девушки была разбита голова, все признаки лёгкого сотрясения: ступор, головокружение, тошнота. Несмотря на своё состояние, она не повисала безвольной куклой на руках, когда Джим перехватил её и оторвал от стенки. Пыталась говорить.
– Дж… Джим… – Цеплялась ослабшими руками за рукава. – Энн… Джим, Энн…
– Что-то случилось с Энн? – Лучше бы повисла. А теперь приходилось тащить её к кровати, преодолевая цепляние. Лайза пристроилась с другого бока, закинув безвольно болтающуюся руку девушки через шею.
– Энн… Майкл…
– С Энн и Майклом.
– Да. – Вот теперь Оливия обмякла. Уронила голову. – Трикстер…
– Запер?
Джим, дотащив её до кровати, постарался уложить максимально аккуратно – тряска ей была противопоказана. Разбитой головой на подушку, ноги – прямые. После последней фразы Оливия начала мотать головой, и Джим обхватил щёки ладонями.
Лайза, странно всхлипнув, подтащила тазик воды.
– Нет. – Взгляд расфокусирован.
– Поймал?
Она молчит, кусает губы. Глаза наполняются слезами.
– Утащил?
– Д… – Пытается кивнуть, Джим усиливает хватку ладоней. – Да. Меня – по голове. Утащил.
– Я понял, расскажу всем. Теперь спи.
Она пытается говорить ещё что-то, тратятся драгоценные минуты, прежде чем Джим заставляет её уснуть. Обмывает окровавленный лоб и висок, прикладывает к месту удара холодное дно котелка.
Посылает Лайзу передать полученную информацию Райану.
А потом – возвращается к Арсению. Скользит взглядом по его полуприкрытым глазам, бледным потрескавшимся губам, заострившемуся носу.
Арсений еле жив. И эта проблема куда серьёзнее, чем пропавшие Энн и Майкл. Джим спокойно понимает, что сейчас обменял бы обе эти жизни на пакет парентерального питания.
Кукловод кожей ощущает, как довольна Элис. Это царапает по сознанию, это стягивает нервы в один тугой комок. Мешает работать.
Сначала его отвлекла рыжая, передала, что Трикстер утащил новых жертв. Утащил так утащил, но по дому поднялась суматоха и захлопали двери.
Хорошо хоть недолго.
Ведро плюхает о воду на полу – часть воды они вылили на пол, имитируя прорыв трубы, заодно ясно, почему они таскают воду в вёдрах. А обратно придётся рискнуть и протянуть шланг.
Райан как раз ушёл за ним, но вернулся почему-то быстро и без шланга. Зато принялся плеваться ядом на тему, что сладкая парочка Трикстер-Элис вызывает всех на просмотр фильма. Ожидаемо.
Кукловод бросил ведро под звук стекающей из бачка последней воды.
– Ну пойдём, посмотрим.
Люди на чердак плетутся. Арсеня и вовсе приходится тащить. По идее это должна была быть помощь Файрвуду, но тот в переноске тяжестей – ноль. В итоге вес Пера (совсем не пёрышко) сейчас на Кукловоде, а док – на подхвате.
Арсень с трудом передвигается самостоятельно. От повязок на его руках исходит сладко-солёный, с металлическим привкусом запах крови.
Элис ликует. В воздухе разлито её ликование. Оно почти искрит.
Посланный за парой матрасов Райан шипит, но матрасы приносит. Джим устраивает Арсеня на них, сидя, сам садится рядом. Кукловод – с другой стороны, ощущая лихорадочный жар еле живого Пера.
Мониторы показывают почти что сцену старых немых фильмов. Из декораций – диван, кресло, посередине круглый столик с вазой цветов.
На диване – Энн в старом платье фолловской матери.
На кресле – Майкл. Поверх его драных джинсов и потной майки напялен явно малой камзол.
У обоих зашиты рты.
А сладкая парочка, включив камеры, явно добивается театрального эффекта, не начиная действие. В комнате жарко, душно, много людей.
Рассматривающая мониторы вблизи Дженни охает и прижимает ладони ко рту.
– У них… – оборачивается к рассевшимся. Голос дрожит. – У них… запястья пробиты…
Нитки на губах она пока не заметила.
В углу начинает причитать Соня. Остальные реагируют не так бурно – молчит старший Файрвуд и его рыжая сопровождающая, шипит сквозь сжатые зубы Джек, коротко матерится Рой.
Арсений наваливает тяжёлую голову на плечо Кукловода. Он горит. Файрвуду снова приходится его поить из шприца.
Только когда Майкл и Энн начинают подавать признаки жизни (где-то через двадцать минут) перед экраном появляется обряженная в пышное платье Элис.
– Видно меня? – улыбается почти впритык к монитору. Отходит. – Сегодня мы приготовили для вас особенное зрелище, куклы.
Даже сквозь скрипы динамиков слышно, как шуршат её юбки.
Кукловод привычно давит в себе злость, которую Элис вызывает одним своим видом. Тем временем женщина подходит к безвольно раскинувшейся на диване Энн, трогает пальцем воздух над её запястьем.
Кисть руки дёргается. Лицо девушки искажает гримаса боли, но женщина только смеётся.
Трикстер всё ещё боялся, что представление сорвётся. Такого он не простил бы сам себе. Но нет: марионетки перед экранами, он и Элис – в комнате с двумя сегодняшними игрушками. Через балку у самого потолка перекинуты верёвки, управляющие запястьями кукол.
Элис, мурлыкая, завершает последние приготовления – вкалывает обоим по шприцу смешанного самостоятельно коктейля.
– Милый, я готова. – Она машет рукой. На лице разрезом по бледной коже растекается алая улыбка. – Музыку.
Мониторы показывают, как гаснет общий свет в комнате. Остаётся два слабеньких прожектора под потолком, рельефно высвечивающие фигуры. Чёрное и белое, свет-тень.
Силуэты «кукловодов» тают в темноте. Виден только край платья Элис.
Кукловод морщится, слегка обнимая Арсеня. Идея неплоха, но исполнение уж очень претенциозно.
– Давным-давно в далёкой-далёкой стране… – Из динамиков ласковый голос Элис. Энн подтягивают вверх за окровавленные запястья, побуждая встать. Девушка повинуется очень медленно. Её голова опущена вниз. – Жила прекрасная леди. Подними голову, моя хорошая.
Из глаз Энн катятся слёзы. Набухают капли крови в проколах на губах. Кукловод не видит, но чует. Ощущает всё так, будто находится там же, будто нити в его руках.
– Прекрасно… – Подол платья чуть сползает в сторону. – И было у леди всё, что только можно пожелать. Богатство, – верёвка дёргает девичье запястье вправо. Тело, повинуясь болевому импульсу, дёргается туда же. – Знатное имя, – то же происходит со второй рукой. Теперь тоненькая фигурка Энн будто распята на воздухе. – Но всё равно она не была счастлива.
– И вот в её жизни появился прекрасный рыцарь, – вступает мягкий и низкий голос Трикстера.
Майкла дёргает с места ещё более резко, чем девушку. Он не успевает выпрямить ноги, на мгновения повисая пробитыми запястьями на верёвках.
Снова причитает Соня.
Арсений возит головой по плечу Кукловода. На какое-то мгновение шея ощущает на себе его дыхание.
– Надо… придумать… – Возле самого уха невнятный шёпот. Слова бьют сильные паузы. – Что делать… надо… я не могу найти…
Кукловод отстранённо проводит рукой по его волосам.
– Если хочешь найти, сначала пойми, что ищешь. – Это хороший совет. Только у человеческих существ постоянно какие-то проблемы с такой простой процедурой.
На экранах Энн за оба запястья потянуло к коленопреклоненному Майклу. Её волосы, до этого забранные в псевдоисторический пучок, повисли неряшливыми прядями.
На полу каплями крови наверняка вырисовывался маршрут их передвижений. Камера это не передаст, но Кукловод знает. Он почти там, почти прошёл сквозь экран. Пальцы ощущают натяжение нитей. Тяжесть марионеток. До сладкой боли.