И пить хотелось, всё сильнее. Но у них на троих одна фляжка. На троих людей, потому что есть ещё Кукловод. Вроде адская тварь, а туда же: воду потребляет.
Джек перестал держаться за верёвку (всё это время судорожно стискивал на ней пальцы, будто можно упасть). Почесал нос.
В дверь – открытую, кстати – просунулся Энди. Сразу поднялся на второй этаж.
– Не думал, что висение в такой позе способствует ясности мысли, – прогнусавил с ходу.
Он о чём
Это он… Шутит.
– Однако, с вами хотя бы можно разговаривать как с человеком, – продолжил старый профессор невозмутимо, усаживаясь на скамеечку для доставания книг. – Френсис ведёт себя не по-человечески, а эта компания внизу и вовсе людьми более не является. Мы пришли к логическому тупику.
– А кто они, черти, что ли? – Джек подёргался в верёвках. Держать голову так, чтобы видеть силуэт Энди, было сложно – шея затекала.
– Полагаю, это наиболее близкий по смыслу термин, который мы можем употребить. Вы разве не видите? Ну ничего, скоро увидите. Не хотите ли отвлечься и порассуждать, – разумеется, чисто теоретически, – о сути проклятия? Торопиться нам некуда.
Джек вытащил очки, нацепил на нос, поддерживая в районе переносицы – а то при тяжести линз грозили свалиться вниз. Зрительные впечатления обычно здорово перебивали восприятие «тонких миров».
– Кем бы они ни были, я этого видеть не хочу, – обратился к Энди. – Лучше уж говорить. С чего начнём?
Мэтт осмотрел запасы в кладовке. Крупа, консервы, овощи (тоже в консервах). Соль, сахар…
Масло подсолнечное.
– Чёрт! – он врезал кулаком по полке и медленно опустился на пол, на корточки. Голову сжимали тиски. Как орех.
Полчаса назад он обнаружил, что в кранах маленькой ванной (единственная на этой стороне дома) нет воды. Вообще. Что сделали марионетки, неясно. Или это Алиска играется? Но ей зачем?
А воды не было. И в запасах еды ничего питьевого. В погребе были бутылки с вином. Хуже, чем в первом акте: там вода была в ванной, только добраться.
Здесь из жидкостей вино и вот, – вот, чёртово – подсолнечное масло. А до города у подножия он не доберётся, сил нет. Наркота сказывалась, неизвестно, сколько Алиска его пичкала так и чем.
Страх начал подступать под горло.
– Сазерленд, меня слышишь? – Райан встряхнул рыжую. Она валялась на полу, сжалась в клубок и что-то бормотала себе под нос. Руками прикрыла голову. Не реагировала. Один раз только отмахнулась от него и попробовала забиться под кресло. Видно, промежуток между дном «трона» и полом в полтора дюйма максимум её не смущал.
Свихнулась.
Райан оставил её и сел в железное кресло. Стоически перенёс пятиминутный приступ выворачивающего кашля – они слабели, но всё ещё выматывали.
Значит, будущее изменно.
Прислониться к стыку подлокотника и спинки спиной, закинуть ноги на другой подлокотник. Так видно заляпанное зеркало напротив.
Прекрасно.
Принцип самосогласованности Новикова бред***
Выкуси, Файрвуд.
Ухмылка. Сигарета дымилась в пальцах. Таяла. Хорошо бы подохнуть, когда она догорит, и больше не ждать не пойми чего.
Хотя напоследок бы хотелось увидеть, как сворачивается в рулончик будущее со всемогущим Фоллом, Файрвудом, возомнившим себя властителем вселенной, и могильными плитами в саду Вичбридж-хилла.
А может и возможно.
Астральная проекция какая-нибудь.
Тогда точно увижу.
Сазерленд, мотая головой, уцепилась за подлокотник. Отвлекла от мыслей. Она как-то вся тряслась и клонила голову к левому плечу. Похоже, что прижимала ухом невидимую телефонную трубку.
– Что, супергерои, ангелы-хранители и служба спасения вне зоны действия сети?
Райан достал сигаретную пачку и зажигалку. В пачке болтались две сигареты.
Рыжая, сопя и открыв рот, сделала попытку залезть на подлокотник, в итоге пришлось ловить её за волосы, чтобы не далась виском о железный край. Она, скуля, потянулась к пачке.
– Домашним зверушкам не полагается, – Райан выпустил её и всё-таки закурил. Рыжая уселась на полу, слегка раскачиваясь. Смотрела за дымом.
– А ты всё равно уже мёртвый, – выдала вдруг и принялась покатываться со смеху, давясь слюнями. В пустой огромной комнате её смех отдавался эхом.
– Великолепная перспектива провести остаток жизни, – Райан отпихнул её ботинком подальше от кресла.
– Перво-наперво, изучая записи мисс Накамуры, я обратил внимание на те, что были хаотично оставлены на полях в приступах, очевидно, внезапного озарения.
Энди будто читал лекцию. Но Джек энным шестым чувством понял, что надо слушать и воспринимать. Потому постарался расслабиться в путах и не думать о воде. Вообще не думать.
– Я их лишь должным образом рассортировал и привёл в логический порядок, дополнив некоторыми измышлениями, необходимыми для восстановления всей картины в целости. Итак, всего таких записей было восемь. Первая: Дом живой – что я подтвердил экспериментально. Вторая: Дом держит проклятие собой, закупорив его на отметке 14 августа, как небольшой отряд, перекрывший в горловине ущелья путь многочисленному врагу, наступающему с равнины. А ныне эта временная блокада, этот отряд вынужден медленно отступать, открывая проклятию – врагу – путь: 15 августа 2000, 16 августа 2000 года… и по сей день. Какой сегодня день, вы, случаем…
– Неважно, – Джек сделал неосторожное движение, закачавшись в путах, верёвка сильнее врезалась в плечи. – Прошу вас, дальше.
Энди кивнул.
– Подлинность второй записи косвенно подтверждается выкладками Френсиса, изучавшего проклятие достаточно долгое время. Оно действительно было закупорено и теперь действительно растягивает ткань реальности. Запись третья: о наличии неких… выразителей проклятия. Четырёх Зеркалах, как она их называет…
– Кукловод, Художник, Элис и Трикстер, – поторопил Джек, пока Энди опять не ударился в метафоры.
– Она называет их иначе: Хозяин или Воин – ещё одно наименование – Владыка, а так же Творец, Охотница или Дева, и действительно Трикстер или Изгой. Каждый из них ведёт свой род от древних кельтов, от конкретных людей. После того, как некая Дева Аластриона произнесла проклятие, она нанесла этой реальности рану. Слова её имели огромную силу, полагаю, и были услышаны древними богами. Края раны разошлись, обнажив то, что скрыто обычно за гранью нашего понимания – Ад. Иное измерение с иными законами, но лишённое собственной созидательной воли. А то, что не имеет своего, обычно отражает чужое. Дева, рассёкшая реальность своими словами, как ударом ножа, направляла проклятие на конкретного человека – короля Брианна, захватчика из чужого племени. Разрез реальности прошёл рядом с ним и тем, кто находился подле – старым Друидом, жрецом богов Дану. Зеркало Ада, обнажившись, первым приняло его отражение. Приняло и запечатлело в себе. Вам пока понятно?
– Да!
Чёрт возьми тебя
– Остаточная сила проклятия привела в действие другие причинно-следственные связи, в итоге войско Брианна оказалось уничтожено вместе с ним самим римскими захватчиками. Но вы же, молодой человек, помните, что проклятие было родовым. Зеркало передалось, если так можно выразиться, по наследству его сыну, который, в свою очередь, проклял… ту, что наслала проклятие на него. Воин Виллем отразился в Зеркале третьим, с ним туда попала молоденькая музыкантша, его возлюбленная. Думаю, бедная девушка в момент произнесения ответного проклятия была эмоционально сильно связана со своим любимым. Отражение Воина наложилось на отражение его отца, по воле проклятия, а тень Эслинн – на тень Друида.
Как он с одного конспекта восстановил всю историю?!
Джек осторожно, не провоцируя инерцию верёвок, пошевелился. Энди начинал его пугать.
– Ответное проклятие Воина настигло Деву и совершило аналогичное действие – распороло реальность подле неё. Аластриона так же отразилась в Зеркале. Полагаю, она была не одна – Сид не запечатлел имени и образа её слуги. Однако мы получили ещё два отражения. Проклятие замкнулось.
– Постойте, профессор… Тьфу, – Джек сплюнул попавшую в рот соринку, – получается, проклятие имеет два вектора направленности? Один держит линию крови, другой отвечает за то, чтобы её носители убивали друг друга?