Но профессор развёл руками.
– Этого призрак молодой леди мне не поведал. Кажется, мисс Накамура куда-то очень сильно торопилась, хотя я ума не приложу, куда можно спешить после смерти…
Рой хотел лезть сам, но Нэт огрела по спине и ласково, в нескольких доходчивых выражениях пояснила, что верхние ветки такого счастья не выдержат. Вызвался мелкий. Уоллис намеревалась уже закудахтать, но наверх посмотрела и притихла. Хотя она вообще притихшая была, как из подвала выбрались.
Нортон сказал им, что уже часа два как должно было стемнеть. Рой сначала не поверил, а потом захотел спать. Ну это уже точно: ночь. А на улице светло. И не светло даже, а так… отсвечивает. Серым и каким-то красноватым. Вкупе с не идущими часами жутко.
– Чего, полез я, – пробурчал Зак, хлопая перед собой. Перебинтовали его знатно. В карман – тяжёлый гаечный ключ (что нашли), клубок ниток.
Пока мелкий лез на дуб, два раза подёргала Соня. Даже интересно стало, какой ещё запас истеричности скрыт в этой девахе.
– Нет, блин, мы так не спасёмся, – это уже Нэт не выдержала. – Заткнись и свали!
Рой не смотрел, ушла или нет. Зак быстро добрался до верхних веток, на уровень окон библиотеки, подтянул к себе одну, сломал, примотал к ней ключ нитками и всей этой конструкцией начал стучать в стекло.
– Не услышат, – Нэт в траву сплюнула. – Стёкла слоёв в шесть, не меньше.
Зак продолжал упорно бить стекло в промежутках между плашек.
– На дереве все мокрицы, которых привязывал Джек, сдохли, – задумчиво произнёс Нортон. Рой чуть на месте не подпрыгнул. Их хренов снайпер ходил как дикий кот. – На земле нашёл мёртвых муравьёв. Интересно, сколько протянем.
– Это красное повсюду! – истерически взвыла Соня. До этого просто всхлипывала.
– Ты не можешь её пристрелить? – осведомилась Нэт у Нортона. На это он только головой мотнул отрицательно.
– Никому не угрожает.
– Да чтоб тупо заткнулась!
Нэт залезла в карман и вытащила сигареты. Рой не возражал, хотя пачка и последняя.
– Могу связать, – прикинул подпольщик.
Нэт щёлкнула зажигалкой. Потянуло дымом.
– А чё просто кляп?
– Вытащит, – резонно возразил Нортон.
К ним подошла Джен, и подпольщик сразу взял её за руку.
– Оливии совсем плохо, – замученное «солнышко» тут же привалилось к его плечу. – А мы без Джима…
– Ну, поди не загнётся, – Рой отобрал у Нэт пачку. Курить – хотелось. Предложил Нортону. Тот отказываться не стал.
Сверху прекратились удары палки в стекло.
– Не отзываются! – крикнул Зак.
– Слезай, – Нэт махнула рукой. – Либо мёртвые, либо не слышат.
Рой услышал её слова как издалека. Он смотрел в дальний угол двора, на статую. За статую.
– Ты чего? – Его хлопнули по плечу. Нортон.
– С… Ста… Стабле!
Последнее уже заорал, кидаясь за высунувшимся из-за статуи маньяком. Обезьян их тоже увидел.
– В сторону! – рявкнула Нэт.
Взвизгнула Дженни, Рой метнулся вбок. Громыхнуло выстрелом, эхо запрыгало между стен. Мэтт, уже развернувшийся, споткнулся, но ухватился за статую, оттолкнулся от неё и исчез.
– Успел. На адреналине, – Нортон досадливо цыкнул. Это было почему-то страшно. Именно досада. С того, что не достал.
– Промахнулся?
Уоллис. Голосок дрожит.
– В том-то и дело, что попал. Надо было на поражение бить.
Нэт выматерилась, а сзади опять заскулила Соня.
Рой добежал до статуи. Трава у камня примята, на ней – кровь. Стабле ушёл в стенку. Натурально. За статуей было небольшое пространство до стены, в стене ниша, но глухая же!
На карте у Пера тоже хода такого не было
Ну не через стену же он прошёл!
– Дверь какая-то? – Нортон подошёл и тоже сунулся за статую. За ним влез взбудораженный Зак. – Может, найдём как открывается. Хотя Джек тут всё облазил в своё время.
– На Джеке свет клином не сошёлся, – Рой наступил кроссовкой на пятно и с силой провёл подошвой по полу ниши, размазывая ненавистную кровь. – Попробуем.
Арсень рисовал.
Набрасывал фигуру в плаще, протянувшую руку к зрителю. Будто граница бумаги была стеклом, которого нарисованный силуэт вот-вот должен коснуться раскрытой ладонью. Но действие это сомневающееся, или проще – Арсень ухватил своим «слепым» наброском миг до принятия решения: ясно уже, что нарисованный стекла всё-таки коснётся. Черты лица пока – две перпендикулярных центровых оси, да и остальное тело набросано скупо, помимо каркаса – едва наметившими движение отрывистыми линиями.
Кукловод осязал идею. Человек. Стекло, или… зеркало? Жажда прикосновения и нерешительность.
Да.
Он взял из грязной тарелки уголёк. Ещё тёплый.
На него обратили внимание: на миг Перо скосил газа, улыбнулся уголком рта – и продолжил.
Рисовал яростно, отрывисто. И вот уже силуэт обрёл чёткость позы, ясность жеста, этой протянутой вперёд руки, и за этим открывалась истина: не коснуться стекла, а слиться с ним. Пройти сквозь. На одежде потянулись первые грубые складки, резкие тени – предтечи будущего объёма черт – разделили лицо, густые штрихи обозначили волосы.
Кукловод наблюдает.
Пальцы ведут линии, линии осыпаются мелкими кусочками угля.
Силуэт обретает знакомые очертания.
Перо вдруг отбросил лист и резко поднялся. Безумный. Взгляд в пространство.
– Ты понимаешь? – зашептал, цепляясь пальцами в стол. – Это не на бумаге, не на стене… не на… оно должно быть там… Должно отражаться в зеркале.
Будет отражаться в зеркале
Прикосновение к зеркалу
Отражение к отражению
Кукловод видит это внутри себя, практически чувствует под пальцами рассыпающиеся угольные линии. Слегка тёплые линии.
– Я вижу, – впивается глазами в безумный взгляд напротив. – Это зеркало в бальной зале. Это будет картина в зеркале.
Джон протянет руку в смутном желании коснуться и стать одним целым. Алиса будет несчастна, может, умолять уйти. Мэтт будет испуган и парализован, как кролик перед удавом. Джек – смотреть хмуро и недоверчиво. Джим будет вглядываться, заинтересованно, почти завороженно. Но и сохраняя дистанцию – его благоразумие не позволит с головой окунуться в тёмную часть себя. Дженни будет больно смотреть на свою тьму. Нортон спокойно выстрелит в стекло, чтобы поставить границу между собой и Зеркалом. Зак не увидит и не поймёт, почему остальные уставились на зеркало: рано. Эрика будет разглядывать, внимательно и прикидывая набросок. Лайза сожмётся в ком на полу, лишь бы не смотреть. Райан будет его ненавидеть. Исами тут же оглянется через плечо, чтобы убедиться, что этого нет в одной с ней реальности.
Арсений отходит от стены на несколько шагов. Они едва разметили положение фигур по быстрому эскизу; времени нет.
– Не в обиде? – спрашивает у Кукловода, стряхивая пыль с пальцев. – На этот раз ты будешь тенью.
– Я не против быть такой тенью, – Кукловод, кивая, даже не смотрит на него. Он поглощён прорастающей из стены картиной.
– Тогда тебе придётся нарисовать нас с ним. Для объективности.
Элис мечется по комнате. Уже перевёрнута кровать, разодран матрас, выломана дверца холодильника. Элис даже, разбегаясь, билась о стекло – оно лишь издевательски гудело над её яростью.
С воплем она швыряет в окно тумбочку. Летят на пол сброшенные бумаги, настольная лампа, разлетаются осколки разбитой лампочки.
Стекло цело, тумбочка с треском валится вниз.
Не помогло держать младшего Файрвуда в плену. Не помогло перекрыть им доступ к воде.
– Ненавижу!!! – Срываясь на визг, валится на пол. Колотит кулаками.
Проклятый
Кукловод
Адово
Перо!!!
Остов от настольной лампы летит в центральный монитор, где как раз Кукловод на стене бальной залы прорисовывает фигуру Пера. Прямо и с ухмылкой смотрящего прямо перед собой (куда? Она уверена, он точно смотрит куда-то, этот, нарисованный, он что-то видел, а она – нет). За его спиной ещё силуэт, пониже, повёрнут к зрителю (так обернулся бы человек, желающий остаться на фотографии). Он смотрит туда же, куда и Арсень, и они с этим, вторым, держатся за руки. Пальцы… переплетены почти чувственно. Так не станут держаться просто друзья или даже родственники. К доверию примешивается яростным и алым ощущением желание друг друга.