Я сильнее
Достойнее её
Она не должна побеждать
Трикстера не хватает. Он будто помогал ей быть сильнее. А теперь – нету.
Теперь силы вытекают из Элис, как кровь из перерезанного горла.
В ушах раздаётся эхом: «Еда!» – и сознание Роя полностью выскальзывает из пут обиды, отчаяния, страха – всего того, что даёт ей силы и власть над человеком.
И тело слушается всё хуже. Руки дрожат, костяшки сбиты, порезано предплечье. Элис опирается ими о пол, кое-как поднимается на ноги. Чтобы не падать, хватается за спинку кровати.
В ступнях до сих пор куски стекла.
Марионетки ускользают. Элис мечтала о том, как будет выпивать жизнь каждого, но они…
Перехватиться за тумбочку, ступая почти на кончиках пальцев.
Они – выжили. Но они не останутся жить. Их, всех, поглотит огонь, как большинство жертв Элис. И тогда её суть восстанет из пепла в новом теле и новом имени. Теперь быстро; очень быстро.
Закоротить электричество. Включить его подачу на весь особняк и закоротить. Это же возможно?
Сжечь их вместе с собой
Дотла
Элис тяжело дышит. У неё подламываются колени, из-за боли горячо в голове, плохо слушаются пальцы. Она почти не видит, куда садится, мониторы и пульт – сознание слабнет, гибнет, выключается. Она не видит клавиши, которые нажимает – изредка сбоку трещит разбитый монитор.
Все звуки заглушает собственное рваное дыхание. Держаться за Роя больше не надо, поэтому остатки сил – на Алису. Душить, давить, не пускать.
Вода есть
Две кружки
Последнее намерение – дотянуться до кухонного стола и вылить эти кружки на разбитый монитор. Элис тянется в нужном направлении, опирается пальцами ног о пол – поскальзывается в собственной крови.
Мир тонет в темноте, глухом ударе и боли.
Комментарий к Безвременье. *неточное изложение финала романа Жюля Верна. Предположительно, Джим читал давно.
знаю тебя под кожей и снаружи. Латинские фразы в лексиконе Пера являются собственностью Зеркала)
***”принцип самосогласованности постулирует, что при перемещении в прошлое вероятность действия, изменяющего уже случившееся с путешественником событие, стремится к нулю”. Или проще – будущее невозможно изменить, попав в прошлое.
====== Безвременье.. ======
По пути Мэтт наткнулся на два трупа в комнате верхнего этажа, рядом с логовом. Оба были истерзаны, в какой-то драной старой одежде, у парня вспорота глотка, девчонка просто дохлая. И у обоих зашиты рты.
В теперешнем состоянии потянуло блевать.
Марионетки
Или это Алиса
Всегда думал маньячка
Здесь он сначала подобрал палку, но палка могла сломаться. Потом нашёл кочергу.
И, обезумевая от боли, кое-как вполз в логово через боковой ход.
Не получится
Не
Алиса наполовину свисала из кресла. Дохлая? Без сознания? Бухая? Нет, алкоголем не пахнет
Бутылок нет
Из руки выпадает ненужная кочерга.
Ему повезло.
Шипя сквозь зубы, Мэтт нашарил в коробке со всяким инструментарием запасной моток бельевой верёвки. Тащить тело было невмоготу, поэтому он просто выпрямил Алису в кресле и накрепко привязал к спинке. Руки – к подлокотникам, нимало не заботясь тем, что узлы передавят кровоток. Ноги – к основанию вертящейся ножки.
Кресло откатил на середину комнаты.
Потом доплёлся обратно до коробки. Тяжело плюхнулся рядом, выудил из неё аптечку. Пальцы трясутся, ампулы какие-то, стандарты… Коробочки… Кетер… Кетеро… чего? Кетеролак. Алиса говорила, от боли… Вроде ещё от Кукловода здесь осталась коробка…
Трясущиеся руки выщёлкивают две таблетки, закидывают в рот. Рука тянется к кружке на столе, чуть не опрокидывает.
Вода есть. Несколько глотков, после чего он падает на пол и замирает. Боль начинает стихать, если не шевелиться.
Марионетки
Надо быстро вернуть контроль
Быстро
Вытереть пот со лба – волосы слиплись – воротником куртки. Перевернуться на живот. Встать на четвереньки выше сил, остаётся ползти до мониторов. А там карабкаться, как на гору, на второе кресло.
Перед глазами белеет, белые блестящие мухи залепляют все, лезть вслепую.
Когда тело рушится на сиденье и удаётся пристроить ногу, Мэтт ещё некоторое время глубоко дышит. Блестящая белая пелена перед глазами рассеивается, но рана рвёт болью от каждого, даже самого неосторожного движения.
Ещё пара вдохов. Центральный монитор разбит. Что Алиска тут делала? Или подрались
Рука притягивает к себе микрофон, хотя он не знает, что говорить.
Дрожащие пальцы свободной руки отщёлкивают на пульте.
Многие камеры нерабочие. Динамики… Система выдаёт сведения о поломках, одно за другим.
Диверсия
Алиса
Опять твоя работа
Марионетки обнаруживаются в комнате, которую он помнит смутно. Там малышку Джен привязывали к креслу. А дальше что было?..
Он мотает головой, хватает вторую кружку, жадно выпивает остывший чай. От кружки пахнет колбасой пережёванной, и сейчас от этого запаха желудок готово вывернуть. Колбаса. Мясо. Слюни и разрываемые зубами волокна.
Дрожащие пальцы настраивают систему прослушки с комнаты.
Колонки ещё не заработали, а он уже увидел.
Эти твари едят. Сидят на полу кружком и едят
Там из харча было то, что можно есть так, без подогрева. Банка мёда, например, сухари, кое-какие овощи, если помыть. Консервы… Овсяные хлопья – только кипятка плеснуть, готово. Им после голодовки главное само наличие еды, горячей. Вот и жрут.
Ед-да
Чёртовы вы
Думаете всё
Победили?!
Овсянка, значит
Любите горячую склизкую серую овсянку
Он ждёт, пока они опустошат тарелки.
Хотя бы на половину.
Трясущаяся рука включает микрофон, судорожным рывком продвигает его по панели ближе к себе.
– Радуетесь жизни, куклы?.. – Мэтт горбится над столом, стараясь не обращать внимания на боль. Не выходит, и слова хриплые, будто выплёвываются прочь из глотки. Их разрывает вдохами-выдохами. – Вот и я решил пожелать вам… приятного аппетита. Последний раз в вашей жалкой кукольной жизни.
– Это была ловушка, – динамики хрипло трещали где-то в серой выси, ближе к потолку. – Должен признать, вам повезло с выстрелом, чуть… не подцепили самого Трикстера. Но моей целью было заманить вас в дом, и ваши кукольные мозги… на это повелись. Уоллис! Помаши ручкой в камеру! И вы, великие добытчики еды для племени. Вы все, четверо…
Странная пауза в несколько секунд и что-то вроде хрипа с той стороны. Но динамики так трещит, что не разобрать толком.
– Крупа отравлена, хорошие мои. Как и мёд. Не так сложно предугадать, на что кинутся… голодные марионетки… в первую очередь. На данный момент отрава уже рассасывается в ваших желудках. Час, два… Может, три, если повезёт. Не хотите ли маринованных оливок напоследок?
Джим смотрит на динамик. Во рту ещё рассасывается привкус сладкой овсянки.
Все молчат.
– Ах ты… – хрипит младший. Ему есть было особенно тяжело, ловушка разблокировалась не так давно. Теперь у бедолаги всё болело. Зато как он был рад еде.
Мало помню о ядах
– Блеф. – Кукловод шкрябает ложкой о дно тарелки. – Травить нас всех бессмысленно. И неинтересно.
– Если видеть не дальше своего носа, кукла, – ехидно заметил динамик. – Отрава действует не мгновенно… И великий Учитель даст вам шанс на спасение. Свою жизнь вы будете выцарапывать, это я вам обещаю.
Вхрипнув напоследок, динамик умолк. Воцарилась тишина.
– Тогда логика есть.
Кивнув, Кукловод снова принимается за еду. Джим следует его примеру – теперь нет смысла себя ограничивать, а силы понадобятся.
Арсений тоже доедает из своей тарелки кашу (ему и так ввиду длительной голодовки положили меньше всех), облизывает тарелку. Когда младший толкает его в бок, пожимает плечами.
– Он же сказал, что даст шанс выбраться. Паниковать рано.
– И средний срок, который нам остался – часа два, по его словам. – Джим смотрит на динамик. Серый, безмолвный. – Предположим, он учёл наше физическое истощение, скорость всасывания и то, что мы и без отравы с трудом живы. Один час он точно захочет посмотреть, как мы паникуем. Лучше ему такой радости не предоставлять.