Мальчишка поджимает губы. Секунду ещё в нём заметна какая-то внутренняя борьба, затем он решительно кидает в огонь сложенный вчетверо листок.
– А это что?
– Это… – Зак мнётся. – Ну… письмо.
И снова утыкается подбородком в перекрестье рук. Арсений смотрит, как листок обращается в хлопья пепла. И так ясно, что письмо было кому-то из родных. Может, всем разом.
Мудила я, вот как есть, без примесей. Пацан домой хочет, а у меня из всех желаний – оттрахать его мастера.
Вот же ж чёрт…
– Только никому не говори, – Закери резко вскидывает подбородок, отворачивается. – Скажешь, я… я… я придумаю что-нибудь, вот увидишь!
– Могила, – заверяет Арсений, щурясь на пламя. И не говорит, что три раза заставал здесь ночью за таким же занятием взрослых. Только их письма были куда длиннее.
Последний, когда он видел, в огонь отправилась целая школьная тетрадка.
И зачем пишут?
Шаря фонариком по лестнице, Арсений поднялся на третий этаж. С таким началом ночи уснуть не светило, мысли совсем уж скатывались в бред. И он решил наведаться в библиотеку, куда Кукловод ещё не давал ему разрешения ходить. Обычные комнаты давно уже приелись – и ночь (как-то на скорость проходили с Джеком гостиную при свете камина ночью, потом кухню с одной зажигалкой), и тайник с ускоренным в два раза течением времени, про слова и тени упоминать нечего; дошёл уже до того, что во время испытаний зевал и разглядывал потолок. А тут – новая комната, ночь, садящийся фонарик, отсутствие разрешения. Лучше не придумаешь, чтобы выкинуть из головы лишние мысли.
Тихонько открыв дверь, Арсений просунул голову в щель. Луч фонарика, шаря, перетекал с предмета на предмет. Камин (угли догорают, света почти нет), портрет (местный, примерно XIX век), журнальный столик в окружении уютных диванчиков, и следом, за всем этим – возвышающиеся стеллажи с книгами. До самого не низкого потолка. Нижний ярус, лестница, верхний ярус. В другую сторону от камина – то же самое.
Арсений тихо присвистнул, заходя внутрь, по привычке просунул пальцы под скобу, осторожно – рывком шипы втыкались куда сильнее – потянул дверь. Не помогло. В ладонь даже сквозь плотные слои бинта впился с десяток здоровенных шипов. В двери щёлкнул механизм, закрывая его в комнате. На таймере высветилось 3:00.
На выхваченной бумажке пятнадцать предметов. Арсений передвинул сумку за спину, чтоб не мешалась, перехватил фонарик правой рукой.
– А ты не ищешь лёгких путей, Перо. Как всегда, – усмехнулся Кукловод с укрытого темнотой потолка.
– Просто надоело ждать, – сквозь зубы ответил Арсений, шаря фонариком по полкам в поисках глобуса. Луч делался всё слабее, иногда гас, всё какими-то рывками.
– Я ещё подумаю, как наказать тебя за непослушание. А пока – наслаждайся последствиями своего легкомыслия…
Динамики располагались высоко, над стеллажами, и голос особнячного божества звучал чисто, гулко, усиливаясь лёгким эхом. Да ещё и густой мрак, царивший над книгами…
Чего удивительного, что Алиса тут торчит всё время и устраивает поклонения? И впрямь такой храм с божественным гласом из-под купола… Ну да. А камин – жертвенный алтарь.
«Последствия легкомыслия» Арсений испытал. Предметы лежали далеко друг от друга, большинство было на полках между книгами, под диванами, один – статуэтка лошади – даже прятался на подоконнике за задвинутой шторой. Носясь по комнате, два раза едва не угодил в ловушки – ещё одна тыква, гвозди в днище картонной коробки и моток колючей проволоки. Зато нашёл пару банок с чернилами и авторучку.
Кое-как отыскал персик за креслом, метнулся за статуэткой кошки. Следующей в списке была палитра. Луч заметался по комнате; Арсений обогнул диван…
И наткнулся на круглого лысеющего человека в очках. Тот сидел за спинкой, прижав к себе фонарик и толстую книгу. Арсений хотел было уже открыть рот, но очкастый, нахмурившись, приложил палец к губам и выразительно поднял глаза к потолку. Арсений внешне спокойно пожал плечами.
Он завершил испытание за пять секунд до отключения таймера. Ухмыльнулся. Сердце бешено колотилось, дыхание было частым, резким. В крови ещё не улёгся адреналин. Тянуло перевернуть комнату вверх дном. Интуиция подсказывала, здесь было что искать.
Арсений заставил себя успокоиться и раскидать предметы и тут вспомнил о странном последователе. Но тот уже и сам выбрался из-за дивана и теперь стоял у полок, с подозрением косясь на укрытый темнотой потолок.
– Кукловод, – заговорил слегка гнусаво, тоном лектора, когда Арсений водрузил рядом с ним между книгами метроном, – или, как называет его наша бесконечно тактичная алая бестия, «учитель», – он шмыгнул носом, – часто говорит с тобой, ведь так?
– Ну, бывает, – подпольщик недоумённо скривил губы.
– Вот именно! – подхватил гнусавый. Поправил очки. – А заметил ли ты… Скажем так… некоторое отличие… ну, скажем… стиля или манеры, если угодно… речи? Как будто это разные люди, – последнюю фразу он произнёс, растягивая ударные гласные в каждом слове. – А?
– Ну… положим, да. – Арсений скрестил на груди руки.
– Ну так вот. Это моя теория, я всё время ищу её подтверждения, потому столько времени провожу здесь, – последователь усиленно зашмыгал, как будто в поддержку своих слов. Арсений окончательно сбился с толку. – Это, как бы сказать… – очкастый пошевелил толстыми пальцами в воздухе, – но вы же, молодой человек, уже поняли, правда? Кукловод – это искусственно смоделированная личность!
– Чего?!
– Да, да, уверяю вас, это так. Группа учёных с целью провести некое психологическое исследование… Отбирает людей… ну разумеется, эксперимент должен быть чистым. Потому реципиентам ничего и не говорят… – он рассеянно провёл пальцами по корешкам книг, вытащил одну. – И сами учёные путём случайного выбора черт темперамента, отдельных особенностей… генерируют личность маньяка… Но любая модель, увы, лишь стилизованное отражение реальности! Потому мы и улавливаем некие противоречия во фразах и интонациях нашего… Учителя…
– А… ну ладно, – Арсений принялся поспешно думать, как отступить. Пробормотав что-то про поздний час, он попятился к двери. Это что, и есть наказание Кукловода – пытка бредом?..
– Прошу вас, проследите за тем, как Кукловод с вами разговаривает. И, уверяю, замечаешь, да… – он раскрыл книгу, нахмурившись. Палец с обгрызенным ногтем прошёлся по странице. Последователь, уже явно думая о другом, забормотал: – не отвергайте, юноша, эту теорию лишь потому, что в неё никто не верит… Разве все великие открытия не совершались так же – поначалу они казались обывателям сущим бредом!
– Тогда я согласен смешаться с ограниченной узкими рамками мышления чернью, – выдохнул Арсений, наконец-то оказываясь за порогом библиотеки.
====== 31 октября ======
Следующие три дня обитатели особняка – Джим подключил и своих, – искали по дому ящики с продуктами. Дженни поиск ободрила – на носу праздник, а на кухне одни тыквы. Правда, тихо призналась Арсению, что ей ужасно стыдно: попросила Кукловода сделать праздничную поставку… Он и сделал. На свой манер.
Хозяюшка постаралась загладить свою вину и из тыкв умудрилась наделать кучу блюд, да только это всё равно была тыква. Подпольщики выли, что скоро во сне её начнут видеть в кошмарах.
Арсений вдвоём с Джеком излазили подвал. Пришлось вытащить на всеобщее пользование ящики с леденцами. Группа на втором этаже нашла пару упаковок сгущёнки, проходящие гостиную обнаружили неплохой запас фасоли в мешочках. На этом успехи закончились.
– Не могу уже! – Джек, навалившись на перила лестницы, окинул унылым взглядом прихожую. Два дня он пребывал в отвратительном настроении, гонял всех с заданиями и язвил. А вот теперь совсем скис. – Ещё пара дней на тыкве, и… А, ладно, это не повод. Что у тебя там?
– Это для Тэн, – Арсений осторожно завернул в старый шарф маленький глиняный чайничек и опустил в сумку. Утром Накамура вежливо попросила найти для неё эту посудину в подвале. И чай, если получится. Какой-то особый, зелёный. У Дженни такого не было, но Тэн утверждала, что в доме он точно есть.