– Вот что, Перо…
– Значит, после всего, что между нами было, я теперь просто перо?! – утрированно взвыл Арсений, плюхаясь на стол.
– Вот же придурок. – Подпольщик хмыкнул. – Но ты здорово подыграл Дженни с этой… – он дёрнул уголок пледа, – заботливостью.
– У… угу, – торопливый кивок.
– Куда подевался брат?
Арсений выхватил записку Джима прямо у него из-под пальцев.
– А ну не буянь, больной. Это для нас с Дженни предписания, как тебя пытать.
– Да конечно… – Джек поёжился и всё-таки закутался в плед. – Я Джима знаю. Он отсюда ни на шаг бы не отошёл. Так что выкладывай сразу.
Долго всё равно не скроешь
– Кукловод отрядил его проходить испытания за твою свободу. Сказал, не разомкнёт цепь, пока…
Подпольщик сдавил в пальцах складки пледа.
– Чёртов ты… – вдох. Пальцы разжались. – Так, ладно. Спокойно. Маньяку только на руку, когда мы из себя выходим.
Арсений уставился на подпольщика.
Тебя стукнуло что ли?! Первая здравая мысль…
– Не хочу, чтобы эта тварь издевалась над Джимом только потому, что это мой брат. Попробуем сами справиться с цепью.
Через минуту Арсений уже был в прихожей – насколько он помнил, зажигалки водились именно там. Попутно в шкафу отыскал четыре небольших, друг на дружке чашки с иероглифами на боках. Вспомнил о церемонии. Сунул в сумку, надеясь до вечера разобраться с цепью. Джек был настроен явно решительно. После в подвал, за парочкой паяльников и молотками. При «одноразовости» здешних инструментов пришлось взять сразу пять. К себе за бутыльком кислоты (осталась ещё от приготовления пороха).
Они пробовали нагревать цепь, плавить, бить её молотком после нагревания, царапать пилой (Арсений едва себе по пальцам зубьями не проехался, на цепи – ни царапинки).
Попутно Джек рассказал, что Кукловод подкараулил его на Хэллоуин – сказал пройти библиотеку в ночном режиме восемь раз, а во время второго прохождения напал из-за спины и вколол снотворное.
– Очнулся на полу, – рассказывал подпольщик сквозь зубы, пока Арсений мучил цепь пилой, – комната незнакомая. Всё в пыли, на дверной ручке шипов нет, повсюду валяются тряпки и старые журналы... Там я просидел три дня, и пить всё время хотелось зверски. Не знаю, чем таким маньяк меня накачал... На первый пытался высадить дверь, потом вскрыть замок. На второй уже еле мог ползать, на третий просто валялся, глюки начались, потом потерял сознание... На второй, кстати, чего-то потекло на потолке. Если б не эти капли воды, я бы точно сдох, не дотянул. А пришёл в себя уже тут, когда вы пришли. Так, Арсень, – Джек махнул рукой, – нифига с пилой не выйдет, давай кислоту.
Арсений молча кивнул, стараясь не поднимать головы, вытащил из сумки бутылёк.
Кукловод я тебя урою
Клянусь
За процедурой обливания цепи кислотой их едва не застала Дженни, пришлось срочно свернуться.
– Кукловод гоняет Джима по всем комнатам. Это безумие… – она поставила на стол свежую чашку чая. – Не знаю, зачем ему это надо.
– Ему что, помочь никто не может? – вскинулся подпольщик.
Дженни покачала головой.
– За попытку помощи грозит серьёзное наказание.
Оба едва дождались, пока она уйдёт. Арсений выдернул обратно из сумки припрятанную кислоту.
– Давай сначала так польём… Вот здесь, – Джек оттянул цепь возле самого стыка её и широкого обруча.
– Сейчас…
Шипение. Капли кислоты, облизывая звенья цепи, скатываются на пол. В полу остаются дымящиеся вмятины.
– Долго ты ещё будешь портить пол, Джек? – насмешливо хлестнул голос Кукловода с потолка. – Проще отпилить ногу.
– Захлопнись, сволочь! – рёв вырывается прежде, чем Арсений успевает подумать. А сообразив, не особо жалеет, только грозит невидимой камере молотком. – Я до тебя ещё доберусь, скотина…
Джек молча отбирает у него инструмент. Щурится.
– Можешь катиться на все четыре, маньяк. Я тебе такого удовольствия не доставлю, не надейся.
Кукловод смеётся. Динамик с щелчком обрывает связь.
– Он на меня взъелся из-за разбитой камеры, – объясняет подпольщик вполголоса.
– В которую стрелял, что ли?
Мрачный кивок.
– А может ещё и за ту… на празднике. В любом случае, не хватало ещё здесь второго такого на цепи. Не связывайся с ним лучше. Давай кислоту…
Они пробуют нагреть металл и потом лить кислотой, стучать по звеньям. В щелях заколоченного окна собираются сумерки. Темнеет. Света нет, и Арсений, снова подняв на уши всю фракцию, притаскивает из подвала кучу свечей. Наконец, подпольщик с досадой дёргает цепь и оставляет попытки.
– Да погоди, потемнела… – Арсений, закусив губу, ещё раз кренит бутылочку.
– Ещё бы это что-то… Она не плавится! Всё, Эрсей, хватит. Мы эту цепь не разобьём.
– Тогда подожди, промою.
Подставив найденную старую банку, Арсений долго льёт на цепь воду, чтобы смыть кислоту. Потом подпольщик забирается с ногами на диван. Цепь, звякнув, успокаивается. На ней пара потемневших пятен. В остальном целый день пыток явно не причинил металлу никакого вреда.
– Всё равно спасибо, что возился здесь весь день.
Арсений понял вдруг, что не знает, что на это ответить. Половина фраз отдают дешёвой патетикой, другая – просто формальность, вроде заезженного «не за что». Там более что цепь они так и не разбили.
– Арсень, тебе придётся помочь брату. – В неровном свете свечей Джек кажется старше, чем есть. Он снова кутается в плед. – Просить об этом мне больше некого, сам понимаешь.
– Да я тоже уже думал.
– Только вот маньяк…
– Ну, должен же он понимать, что Джим не железный. Может, разрешит. – Арсений поднялся, привычным жестом закинул сумку на плечо. – Пойду, попробую. А ты тут гемостимулин жуй, не отлынивай.
– Вали уже, – подпольщик подтянул к себе книгу со столика. – И позови кого-нибудь из наших… поадекватнее, узнаю обстановку. А то без меня, бьюсь об заклад, три дня балду пинали.
– Не пинали. Там Билл командование взял, – сообщил Арсений уже на выходе.
– А, ну… ладно.
Джек вроде хотел что-то сказать, но передумал и уткнулся в книгу. Арсений на всякий случай не стал даже прикрывать дверь. А ну как маньяку вздумается её заклинить на несколько дней?
Джим уже не проходил испытания. Еле живой, он сидел на кухне, а Дженни перематывала его руки.
Увидела подпольщика, едва заметно покачала головой.
– А, Арсень. – Джим поднял голову. Обычно, даже усталый, он старался улыбаться. Не в этот раз. – Я запорол подряд четыре испытания. Взял всего три. Это чертовски мало.
Он поморщился, закрыл глаза.
Арсений уселся напротив, хмуро наблюдая, как Дженни завязывает бинт на запястье дока.
– И что, край предвидится?
– Он знает, – Джим кивнул на камеру. – Он разрешил твою помощь.
– Всё, – Дженни легонько похлопала его по перебинтованному запястью. – Сейчас сделаю чай.
– Спасибо, – на этот раз Джиму всё же хватило сил на улыбку.
Арсений смотрел, как Дженни ставит чайник. Передвигает на огонь кастрюльку.
– Именно мою помощь…
– Сначала ради смеха он разрешил мне попросить помощи у своей фракции. – Док со вздохом откинулся на спинку стула. – Можешь догадаться, какой был ответ. Ради меня они бы ещё стали что-то делать, но ради Джека…
– Ну да. – Арсений, не осознавая, что делает, подвинул на столе пустую чашку. Поднял взгляд на Джима. – Когда вы поймёте уже, что эти фракции… – он попытался себя остановить. Не вышло. Целый день в напряжённых попытках разбить цепь явно сказался на состоянии нервов, – чистой воды… страдание ерундой?! Когда можно было бы объединиться и бороться за свободу вместе, просто распределяя обязанности? Когда любая распря идёт в ущерб, когда большая часть времени тратится на обустройство подлянок другой фракции или их ликвидацию – в чём вообще смысл? Зачем…
– Знаю, – негромко перебил Джим. Он смотрел прямо, не отводя взгляда. Арсений заткнулся.
– Ладно, извини.
Дженни, до этого внимательно слушающая, отвернулась и снова стала мешать в кастрюле. Подпольщик уткнулся взглядом в стол.