Чашка шабаркнула дном по поверхности ещё раз.
– На сегодня испытания закончены, – мягко сказал Джим, отбирая у него несчастную кружку. – Завтра с утра начнём снова. Арсень, постарайся выспаться. Без тебя я не справлюсь, но и подвергать тебя перенапряжению не хочу.
– Да без проблем, док. – Ухмылка вышла кривая. Арсений скрестил на груди руки, прищурившись на бегающую по холодильнику и попискивающую Нэн. – Без проблем.
====== 5 ноября ======
– Ты ведь не думаешь, что можешь просто так дрыхнуть, в то время как твой брат сидит на цепи? – холодный голос из динамиков.
Джим проснулся не сразу. Сначала он решил, что происходящее ему снится – ну не будет же в самом деле Кукловод будить его утром? Док всегда вставал сам, и вставал довольно рано.
– Я не шучу, Джим, – голос стал ещё холоднее. – Гостиная. Менее сорока секунд. Не так сложно, учитывая степень твоего знакомства с комнатой, верно?
Из щелей заколоченного окна виднеется жёлтый глаз луны – она только-только начала клониться к горизонту.
Небо… чёрное…
Глаза упорно не хотели открываться. Он перетрудился вчера, потерял кровь, по идее подобное стимулирует к здоровому сну. Тем не менее, Джим ещё с час ворочался в кровати: думал о брате, о Кукловоде. Испереживался так, что уже хотел бежать в библиотеку, посмотреть, как там Джек, провести осмотр, подумать над лекарствами: хоть какое-то дело, не сидение на месте. Уже натягивая жилет поверх спальной майки, док одумался.
В нынешних обстоятельствах нарушить сон Джека – не лучшее, что можно придумать, какими бы ни были причины.
Он ел?
Его не пичкали тяжёлым?
Он не мёрзнет?
Мысли, лезущие в голову, больше смахивали на метания озабоченной мамаши. Тётка такая лет сорока, без мужа, но с сыном, который в первый раз отсутствует дома более восьми часов – поступил в колледж. И мать ворочается целую ночь, а утром, часов в десять, позвонит, чтобы узнать, как у него дела. И будет названивать три раза в день, как по часам, и пичкать великовозрастное дитя нотациями.
Сравнение, пришедшее в голову, помогло если не успокоиться, то хотя бы лечь в кровать и постараться заснуть. В конце концов, что может случиться, когда Джек под опекой Дженни и Арсеня, ещё и снабжённых его, Джима, чёткими инструкциями?
Сколько времени?..
По пути к выключателю док ударился коленом о спинку кровати, ушиб локоть о косяк, а сам рычажок нащупывал чуть ли не с минуту: не шарился по комнате ночью уже очень и очень давно.
Резко вспыхнувший свет неприятно резанул по глазам. Когда к Джиму вернулась способность нормально видеть, первым делом он обратился к часам – тикали на тумбочке.
Пять часов. А быть точнее – четыре сорок восемь.
Неважно
Пришлось дойти до ванной и щедро поплескать в лицо холодной воды, зато после этого можно было начинать нормальное функционирование в этом жестоком мире. Переоделся – и в гостиную.
Первый раз – пятьдесят две секунды. Он ударялся о жёсткие углы всеми конечностями, чуть не попал в ловушку (меч, прислонённый к картине над камином, опасно покачнулся, когда он ударился о решётку), и, как оказалось, комнаты совершенно не знал – область разброса предметов не пересекалась с областью его деятельности. Он мог на ощупь ориентироваться на своём лабораторном столе, но там предметы для испытаний вообще никогда не оказывались, и их можно было понять. Кто захочет оказаться среди склянок с различной степенью опасности веществами?
Пятьдесят две. Двенадцать секунд разрыва, для такого неопытного проходильщика – почти вечность. И бинты – не менял со вчерашнего вечера, когда его насильно перехватила и перебинтовала Дженни. С ними же он проходил дальше, с ними же спал и умывался, их же донашивал сейчас. Мокрые (кровь, вода), разлохмаченные, с прорывами на месте «вторжения» дверных шипов.
Некогда менять. Двенадцать секунд – сложно, но реально.
Второе испытание он проходил уже медленно. Потратил девяносто с лишним секунд, зато отметил про себя все сложные повороты, постарался запомнить нынешнее расположение предметов вне списка. После того, как дверь открылась, раскидывал собранное крайне медленно и внимательно.
Перед следующим прохождением долго просматривал комнату.
Прошёл за тридцать девять. И уснул тут же, на диванчике, не выпуская фонаря.
– Джим, Джим… – его мягко тормошила чья-то тёплая рука. Подталкивала в неудобно свисающее с диванчика плечо, не давая свалиться окончательно. – Джим, вставай…
Когда он поднял голову, увидел Дженни. Девушка с виноватым видом объясняюще помахала перед собой аккуратным клочком бумаги.
– Джим, я бы не стала… но я на кухне нашла, как пришла. Кукловод…
– Что? – Файрвуд сел, с силой потирая закрытые глаза. Голова была тяжёлой, будто и не спал.
– Подвал. Три разных режима, но там же…
– Чернила, значит… – Джим старался сдержаться, но всё равно широко зевнул.
Он пошёл бы проходить сразу же, наплевав на подпольщиков, постоянно отирающихся в подвале, наплевав на рану и недосып, но Дженни погнала его завтракать. Сказала, что Арсеня тоже перехватила, и ему не даст бегать с пустым желудком.
Заметив вошедшего на кухню Джима, Арсень, активно поглощающий нечто перемешанное до однородной массы, приветственно поднял ладонь. Его рука была в том же состоянии, что и у самого доктора. Усмехнувшись, док дублировал его жест.
– Чего? – хрипло спросил подпольщик через минуту после начала трапезы. Как раз Дженни выбежала за чем-то, и можно было не опасаться нотаций на тему «еда отдельно, работа отдельно».
– Подвал, три режима, – перед Джимом стояла почти нетронутая тарелка омлета. Аппетита не было.
– Ну, это быстро, – Арсень пару раз шкрябнул по дну тарелки, дособирывая остатки еды. Кажется, это было нечто вроде того же омлета, только с очень большим количеством кетчупа. Кое-где проглядывали зелёные стружки огуречной кожуры. Сочетание продуктов приводило Джима в недоумение.
– Эм-м-м… Арсень, ты…
– А? – тот перехватил его взгляд и покивал, – ну да. Кетчуп с огурцами – это круто. Ты скоро?
– Аппетита нет. – Джим отставил тарелку с еле початым краешком омлета. – Так пойду.
– Умм, – разочарованно выдохнул подпольщик, оглядывая опустевшую тарелку, – знаешь, док, так нельзя. Если будешь столько бегать и не есть, – пустая тарелка в сторону, подтащил к себе чай, – я тебя в ванной среди проводов потеряю. – Арсень улыбнулся, слегка прищурившись, поднял кружку. – А от чая тоже откажешься? Ягодный же… ты это тогда, мне кружку ссуди, ладно?
– Бери… – Отдавать чай было жалко, но в невыспавшемся состоянии дока нужны были крайние меры. Поэтому он встал и принялся шариться в шкафчиках, – а омлет… – вспомнил тираду Арсеня с упованием на провода. Улыбнулся, – я попробую. Но только если найду кофе. Мне Кукловод… выспаться не дал. Сильно.
Кофе нашёлся. Очень немного, в самом заднике полки – Дженни его туда прятала, так как если не прятать, подпольщики выпивают всю банку за несколько дней.
– Поднял около пяти, сказал проходить гостиную… – снова зевок. Джим еле успел прикрыть рот ладонью. – Представляешь, я думал, что ориентируюсь в гостиной. Ну, столько времени там провожу, всё-таки. Оказалось… – снова зевок, – нет.
– Док, ну мы же договорились, – протянул Арсень, наваливаясь на стол и укоризненно глядя на последователя (при этом кружку он не выпустил), – почему меня не разбудил, а? Я гостиную ночью за двадцать пять-тридцать секунд прохожу. А у тебя вон опять… – он запнулся, кажется, понял, насколько странно прозвучала фраза, подтянул к себе и вторую кружку, – ну, повязки сбились.
– Я просто не подумал, – Джим опустил голову. Кофе пенился под струёй вливаемого кипятка. – Мысли смешались, да и заснул я поздно.
Арсень что-то попытался сказать сквозь чай, едва не подавился, кое-как проглотил и погрозил доку пальцем:
– Ну, чтоб больше не… короче, как ты мне говорил однажды: не… тьфу, почему тут ветки какие-то… – нахмурившись, принялся что-то ловить в чае, – геройствовать. Уф, выловил. Ты смотри, чай с палками. Надеюсь, это чайная палка…