Джим присел на край кресла и устало покачал головой.
– Они тебя не услышат. Не в этом тысячелетии.
Подпольщик, глубоко вздохнув, пошевелился, убрал руку от лица.
Остальные тоже начали успокаиваться. Возвращались к еде, начали перебрасываться первыми, не слишком уверенными фразами.
Арсень попросил чай. Дженни, ставя перед ним чашку, заметила, что взгляд у подпольщика ничуть не смягчился. К чаю он не притронулся.
Минут через десять обитатели начали расходиться, пока Дженни не осталась на кухне наедине с измученным Джимом и злым Арсенем. Тогда эти двое, не сговариваясь, тоже принялись за еду, или, скорей, заставляли себя есть.
Она тоже присела за стол, принявшись сворачивать полотенце, и фраза про мир между фракциями вырвалась как-то сама собой.
– Этого не будет, – подпольщик оттолкнул опустевшую тарелку. – Ты же видела. Я теперь думаю, Кукловод прав – каждый должен быть сам за себя, ну, ещё за дорогих тебе людей. А остальных надо просто слать куда подальше.
Дженни медленно покачала головой.
– Я не хочу в это верить.
– Придётся, – неожиданно прозвучал прохладный голос Джима. Док глянул на Арсеня и перевёл глаза на девушку. – Это так, Дженни. Так-действительно-нужно-делать. – Он отставил кружку и сплёл пальцы. – Только… не все умеют.
– Ну вот, я совратил гуманиста, – зло хмыкнул Арсень. Залпом допил остатки остывшего чая, поднялся, скрюченными пальцами кое-как закинув на плечо ремень сумки.
– Давайте я вас перевяжу, – спохватилась Дженни, собираясь вскочить из-за стола.
Подпольщик отрицательно мотнул головой, пробормотав что-то вроде «сами».
У входа, правда, спохватился. Обернулся, ухватившись за косяк.
– Док, идёшь?
Джим слегка прищурился, потом кивнул.
Девушка переводила взгляд с одного на другого, никак не понимая, в чём тут дело.
– Я вперёд, – загадочно подытожил Арсень, исчезая за дверью. Джим спокойно поблагодарил Дженни за ужин и ушёл следом.
Прикосновение холодного металла дверной ручки было приятным – успокаивало раздраконенную ладонь. Джим осторожно прикрыл дверь.
«Предложение» Арсеня было довольно неожиданным: оба уставшие, разозлённые, изрезанные руки ноют так, что кисть почти полностью нечувствительна к остальным раздражителям. Однако организм Джима откликнулся на это неожиданное вполне прозрачно. Сначала – бросило в жар, а после ощутимо заныло в паху.
Не подать виду перед наблюдательной хозяйкой кухни.
Поблагодарить за ужин – вкуса не чувствовал, но ей будет приятно.
Не убыстрить шаг, выходя из комнаты.
Не захлопнуть дверь.
Оголённое предплечье – закатал рукава для удобства прохождения – стоило ему прикрыть дверь, обхватили пальцы, слегка поцарапывая коркой запёкшейся крови, и потянули за собой.
Вытянув дока в прихожую, Арсень прижал его к стене и жадно впился в губы.
Джим попытался его отстранить.
– Камеры…
– Срать. – Арсень внимательно вгляделся в его глаза. – А тебе?
Камеры…
Кукловод…
Хренов тюремщик…
Последним аргументом стали тёмные глаза Арсеня – затягивающе-глубокие, с лёгким прищуром, и так близко, что перехватывало дыхание.
– Мне щас на всё срать, – рыкнул Джим и дёрнул его на себя.
Арсень целовал его грубо, до боли вжимаясь губами, его руки сразу же пробрались под рубашку дока и, пошарив там, скользнули в штаны.
Сжали ягодицы.
Еле сдержав стон – всё-таки, кухня рядом – Джим оттолкнулся спиной и, схватив подпольщика за плечи, прижал его к стене сам.
Вот он, взлохмаченный, с горящими темнотой глазами, губы чуть приоткрыты, дыхание частое. Такой Арсень бросал в дрожь, в жар, и будил неимоверное желание оттрахать.
Коротко мазнув губами по его губам, Джим уткнулся лбом в промежуток между шеей и плечом. Если сейчас продолжить – они перейдут к делу прямо здесь.
Прерываться от холодного душа «by Кукловод» не хотелось.
Док шумно сглотнул.
– Куда? – хрипло прошептал у уха Арсеня.
– Ко мне, – решил тот через секунду. – Безопаснее.
Джим пошёл первым. Не хватало ещё всю дорогу лицезреть перед собой зад подпольщика, особенно рельефный из-за поднимания по лестнице.
Подпольщик с негромким и неэмоциональным бурчанием слез с Джима и блаженно растянулся на кровати.
– Ф-ф-ух… – выдохнул он, вытирая пот со лба.
Джим был солидарен. После такого насыщенного дня оставалось только ф-фухнуть и отключиться от реальности. Правда, на этот счёт у него были другие планы.
Зад не болел, так, было странное свербящее чувство, но не более. По крайней мере, встать и сделать несколько шагов удалось без особенного вреда для самочувствия, разве что мутило немного от усталости.
Арсень приподнял голову, полусонно оглядывая стоящего посреди комнаты последователя.
– Ты… оставайся, чего уж там.
– Спасибо… – Джим обернулся. Подобного предложения он действительно не ожидал, – а поместимся?
– Раз уже поместились… – подпольщик подмял под себя подушку. Весь его вид выражал твёрдое намерение отключиться. – Ложись давай.
– Повязки, – напомнил Джим. За этим он и встал – бинты на их руках сейчас больше напоминали прискорбного вида лохмотья.
– Завтра… – Арсень пробормотал куда-то в подушку, уже едва различимо, – завтра все бинты…
– Сегодня. – Среди их наспех сброшенной на пол одежды наконец обнаружилась его сумка. – Не отлынивай.
Арсень, прямо видно было, хотел отлынивать. Он уже даже негромко посапывал. Джиму пришлось подсесть и начать тормошить его за плечо.
– Арсень, проснись. Это недолго. – Арсень только сонно отмахивался, – иначе перевяжу тебя так, а сам неперевязанный останусь.
– А-а-а? – от подушки оторвалась лохматая голова. – Тебя… ладно. – Подпольщик таки сел, смахнул спутанные пряди с лица. – В этом доме, док, – сообщил хрипло, – целая куча народу не даёт мне спать. Твой брат, Кукловод, какие-то непонятные люди, Кот… а теперь ты присоединился к их числу. Давай сюда бинт.
– Сначала тебя, – док принялся размачивать присохшую к ранам ткань, – ты перевязывать-то умеешь?
– Не-ет, – с готовностью подтвердил подпольщик опасения Джима, – не умею. Но это как в живописи: не умеешь рисовать – сделай какую-нибудь фигню и привяжи к ней концептуальную мысль. Так что у тебя будет авторская повязка имени меня.
– Давай без концептуальных мыслей только, – Джим честно постарался улыбнуться. Не был только уверен, что получилось, – тогда наблюдай. Размачиваешь, очищаешь, – параллельно рассказу он водил пальцами по уже очищенной от грязи и крови ладони, символично демонстрируя операции, – бинты сначала вокруг запястья, потом накладываешь один прямо, один через большой палец. Шести слоёв хватает.
– Вас понял. А чесать параллельно можно?
– Потерпишь, – док быстрыми привычными движениями обмотал бинтом ладонь, чиркнул ножницами и завязал узелок. – Теперь мне.
====== 6 ноября ======
– Надеюсь, я не слишком тревожу вашу идиллию?..
Арсению сквозь сон показалось, что яд капает прямо через динамик. Пожалуй, такого тона у Кукловода он ещё не слышал.
– Либо вы поднимаетесь сейчас, либо… я приму меры. На этот раз холодным душем вы не отделаетесь.
Оторвать голову от подушки стоило огромных усилий. Рядом уже возился Джим – шуршал вещами.
– Две минуты на то, чтобы собраться. Потом – гостиная в тайнике, менее восьмидесяти секунд, – сообщил маньяк сварливо.
Обрыв связи.
– Мне бы сейчас холодный душ не помешал… – Арсений, перегнувшись через край кровати, попытался выловить на ощупь свои шмотки. От нехватки сна тошнило, а закрывать глаза оказалось опасно: только веки сомкнулись, как рука, уже ухватившая ремень джинсов, расслабила пальцы, а сознание тут же утянуло в полусонное бредовое видение, где он был огромным котом. Кот гордо шествовал по коридору, сворачивал за угол, встречал Кукловода и, развернувшись тылом, гордо задрав хвост, метил ботинки особнячного божества. Сначала правый…
– Арсень, вставай. – Его резко потрясли за плечо.