Иностранный капитал, привлекая для маскировки национальные монополии, приступил к созданию в Португалии индустриальных зон, базирующихся на использовании относительно дешёвой рабочей силы и авторитарных методов фашистского государства в подавлении недовольства трудящихся масс. Так, Лиссабон и прилегающие к нему районы были избраны для строительства не автомобилестроительных, а автосборочных (как это делается в экономически зависимых странах) заводов, на высокомеханизированных конвейерах которых стали собирать около 20 марок автомобилей, известных и престижных в капиталистическом мире.
Аналогичное «развитие» претерпели и пригороды других городов. Второй нефтеперерабатывающий завод был построен французской «Компани франсез де петроль» в Матозиньюше, близ Порту. Строительство третьего предприятия этой отрасли начали в Синише, близ Сетубала, такие известные нефтяные монополии, как «Мобил», «Шелл», «Бритиш петролеум» и «Эксон», на паях с португальской финансово-промышленной группой КУФ и т. д.
Экономика страны быстрыми темпами наводнялась иностранным капиталом. В 1969—1971 гг. прямые иностранные капиталовложения в экономику Португалии и её колоний достигли 3165 млн. эскудо, а португальские займы за границей — 4888 мпн. эскудо.
В результате того, что политика фашистского правительства была направлена на всемерное поощрение иностранных капиталовложений, многие иностранные компании добились такого положения, при котором товары, производившиеся на их предприятиях в Португалии, снабжались метками «Сделано в США», «Сделано в Голландии» и т. д. Португалия превратилась в идеальное место для быстрого умножения капиталов как производитель готовых изделий, предназначенных для экспорта по относительно низким ценам при невысоком уровне зарплаты.
К моменту свержения фашизма иностранный капитал занимал решающие позиции во многих отраслях экономики Португалии и её колоний: в резиновой промышленности — 72%, в транспортном машиностроении — 62, в химической промышленности — 48, в лесной промышленности и производстве пробковой коры — 48, в гостиничном деле — 44, в бумажной промышленности — 43, в горнодобывающей — 40, в перерабатывающей — 31, в швейной — 28% и т. д.
Положение усугублялось ещё и тем, что во времена фашизма сельское хозяйство находилось в состоянии полного застоя и отсталости. С каждым годом оно все меньше удовлетворяло потребности страны в продовольствии. Португалия была вынуждена импортировать 61% потребляемой в стране кукурузы, 27% пшеницы, 25% говядины, 12% свинины.
Это повлекло за собой диспропорцию между экспортом и импортом, который стал покрываться экспортом лишь на 50—60%. Первоначально в качестве источника для поддержания торгового баланса выступали колонии, куда Португалия сбывала около 25% товаров, не выдерживавших жёсткой конкуренции на рынках других капиталистических стран. В 50-х и в первой половине 60-х годов Португалия, паразитируя на внешнеэкономических связях своих колоний, извлекала оттуда иностранную валюту, которая шла на оплату импорта и на накопления в собственном хозяйстве.
В последующие годы в связи с расширением национально-освободительной борьбы роль колоний в экспорте страны резко понизилась. В платёжном балансе Португалии стали преобладать поступления от иностранного туризма и от денежных переводов португальских эмигрантов. Возросла роль других рынков, прежде всего западноевропейских, в результате чего экономика Португалии оказалась в ещё большей зависимости от крупных межнациональных монополий и стала весьма чувствительной к малейшим конъюнктурным колебаниям в системе мирового капиталистического хозяйства.
Особенно заметно это проявилось в период обострения энергетического кризиса, когда страны Западной Европы оказались вынужденными значительно сократить своё производство. В связи с этим рабочие португальского происхождения подверглись увольнениям в первую очередь, что отразилось на уровне денежных переводов. С новыми барьерами столкнулся и португальский экспорт, ориентированный на западноевропейский рынок. Все это обострило и без того неустойчивую экономическую ситуацию в стране. В одном только 1973 г. розничные цены увеличились на 20 %, а в последнем квартале того же года — на 30%.