После коронации Екатерины II многих гвардейцев повысили в звании, в том числе и Державина: он стал капралом. И хотя капралу еще было далеко до офицера, но он и тем был доволен.
В Москве Гавриил остановился у двоюродной тетки Матрены Саввишны Блудовой, дородной хлопотуньи, которая, вопреки фамилии, отличалась благочестием, добрым нравом и твердой моралью. Племянника тетка любила и за квартиру дорого не брала.
Отказавшись от казармы, Державин пытался начать жизнь с чистого листа. Ему хотелось напомнить начальству, что он не обычный солдат. Но как это сделать?
С каждым днем все тяжелее становилось тупое, до одури однообразное существование. Природный ум Державина, его душевные и физические силы требовали достойной деятельности, а он словно пребывал в бесконечном тягучем сне и никак не мог проснуться. Настоящая жизнь протекала вдали от него. Где-то находились люди его круга, они сражались в боях, получали чины и награды, заседали в Академии наук, издавали законы в Сенате, сочиняли стихи и печатали их в журналах… Почему же он, потомок дворянского рода, лучший ученик Казанской гимназии, зачисленный когда-то его сиятельством графом Шуваловым в Петербургский инженерный корпус, стоит с ружьем возле полосатой будки?
Ответ был прост… Постыдная бедность опутала его с головы до ног, не позволяя вырваться в большую жизнь. Чего же он ждет, на что надеется?
Преображенский полк задержался в Москве. Тяжелую службу Державину скрашивали семейные ужины с теткой и двоюродным братом Иваном Блудовым. Своего великовозрастного сынка Матрена Саввишна называла непутевым за его разгульный образ жизни и ставила ему в пример благонравного Ганю.
Державину часто приходилось разносить письма и приказы офицерам, жившим в разных уголках Москвы, и для этого в любую погоду приходилось вставать до рассвета. В кромешной тьме он пробирался по грязным улицам, рискуя наткнуться на грабителей. Однажды на глухой улице Пресне он чуть не погиб. На него напала свора собак, и он еле отбился от них тесаком.
Но самый неприятный случай произошел с ним в центре Москвы, в доме бывшего товарища, князя Козловского. Свой визит к нему он запомнил надолго.
Молодой офицер Иван Козловский был ровесником Державина, в Преображенском полку появился недавно и поначалу терялся, совершая много промахов. Державин всячески его поддерживал, объясняя премудрости службы. Козловский дружил со многими известными поэтами и сам писал стихи, что особенно возвышало его в глазах Гавриила. Вскоре князь получил назначение в роту кавалергардов. Он тепло простился с Державиным, уверив, что останется его другом навеки.
Прибыв к князю с поручением, Державин встретил у него известного стихотворца Василия Ивановича Майкова. Тот громко, с жаром читал сочиненную им трагедию, но, увидев вестового, сразу замолчал. А Козловский, узнав Гавриила, небрежно кивнул:
— А, это ты? Давненько не виделись. Ну, что там у тебя? Недосуг мне…
Слова бывшего однополчанина, как ножом, полоснули по сердцу. Однако Гавриил не слишком удивился холодному приему: дружба дружбой, а служба службой. Проглотив обиду, он отдал запечатанный пакет и хотел было уйти, но что-то не пускало его. Не Козловский, а Майков притягивал его взор. Впервые так близко он видел настоящего поэта! Державин задержался у дверей, надеясь, что Майков будет читать дальше. Воцарилась неловкая пауза. Козловский, заметив, что курьер не уходит, сказал ему:
— Поди, братец служивый, с Богом. Чего тебе попусту зевать? Все равно ты в стихах ничего не смыслишь.
Державин молча вышел.
Деньги и связи… Лишь только они могли спасти его от тупого прозябания! Одного усердия мало, чтобы вырваться из трясины, которая с каждым днем все глубже его засасывала. Он давно заметил, что если гвардейца несколько раз обходили с повышением, то в дальнейшем шансов выдвинуться становилось все меньше. С каким бы рвением он ни служил, начальство этого либо не замечало, либо воспринимало как должное.