— Стой! — рассвирепел Державин и, выскочив на дорогу, кинулся за ним.
Ему хватило нескольких мгновений, чтобы догнать беглеца и затащить его в сани. Тот дрожал от страха, прижимая к себе залатанный мешок.
— Не губите, ваше благородие! Детишкам одежонку купил да жене тулуп. Не отымайте, зима на дворе…
— Что ты мелешь? На кой мне твое добро? Я — гвардейский офицер!
Услышав эти слова, мужик затрясся еще сильнее.
— Так ведь офицеры и лютуют пуще солдат! По всему Симбирску — мародеры! Все отымают: еду, сапоги, одежу… Ведь до чего дошло! Горожане Пугачева ждут, как народного заступника. Говорят: пущай хоть он порядок наведет…
Державин слушал, не веря своим ушам. Как же так?! Те, кому надлежало защищать Отечество от душегубца, ему же и уподобились? Куда смотрят командиры? Неужто и они с мародерами заодно? Отпустив мужика, он завернулся поплотнее в овчинный тулуп и велел кучеру гнать что есть духу.
Симбирск (в те времена его называли "Синбирск") сто лет назад уже подвергался осаде разбойничьих войск. Его пытался штурмовать Степан Разин, но был ранен в бою и отправлен соратниками на лодке вниз по Волге. Через год Симбирскую крепость осаждал разбойник Федька Шелудяк, и тоже безуспешно. Город был сплошь деревянным, несколько раз выгорал дотла, но неизменно поднимался, отстраивался и становился только краше и сильнее. Но сейчас Державин видел тоскливое запустение. Лавки, двери и окна домов были заколочены. На улицах — одни голодные собаки.
Молодой, кудрявый и веснушчатый полковник Гринев явно не ожидал приезда офицера следственной комиссии. Державин передал ему приказ командующего и, сурово сдвинув брови, потребовал полного отчета о состоянии войска.
— Состояние преотличное, — запинаясь, пробормотал полковник, впечатленный подписью Бибикова и государственной печатью на поручительной грамоте Державина. — Но идти на Самару нынче не представляется возможным. Ждем полки генерала Карла Муффеля в подмогу…
— И долго ли ждете?
— Около недели…
— Солдаты, поди, озябли, ожидаючи?
— Не понимаю…
Державин молчал, прохаживаясь по кабинету, тянул зловещую паузу. Потом промолвил веско:
— Ваши люди отбирают у жителей еду, дрова и теплую одежду! Или вы не знаете, какая кара положена мародеру во время военных действий?
Гринев ошарашенно округлил глаза.
— Не может быть! В моем полку ничего подобного нет!
— Почему же люди боятся ходить по улицам? — Державин остановился возле окна, отдернув занавеску. — Взгляните, господин полковник! Вы в первый раз видите такую картину?
На пустынной улице солдаты, спускаясь со ступеней большого купеческого дома, тащили узлы и мешки. Им вслед что-то отчаянно кричала женщина в плюшевом салопе.
Полковник был явно удручен.
— Да, бывает… Что поделать? Время военное… Если не солдаты ограбят население, то это сделают душегубы самозванца.
— Значит, по-вашему, солдатам следует брать пример с Пугачева? Мне так и написать в донесении генерал-аншефу?
— Боже упаси, я не то хотел сказать! — Испуганный полковник совсем запутался и поник головой. — Уверяю вас, я немедленно дам приказ вернуть населению все, что было у него изъято!
Офицер следственной комиссии еще долго стращал командира полка своим рапортом генералу Бибикову, гневом начальства и неминуемым расформированием полка. Потом дал Гриневу срок: в течение суток навести порядок и наказать виновных, — а сам отправился в казармы вразумлять распустившихся солдат.
Державин зря времени не терял. Три дня без сна и отдыха он дотошно занимался ревизиями и проверками, выявляя в полку мародеров. Записывал каждое нарушение! На четвертый день прибыл вестовой с важным донесением: не заходя в Симбирск, генерал Карл Муффель выбил из Самары полчище Пугачева. Идти на соединение с войском Муффеля теперь не имело смысла, и Державин предложил Гриневу освободить от пугачевских разбойников Алексеевскую крепость.
Не стоит удивляться тому, что подпоручик свободно общался с полковником и давал ему советы, к которым невозможно было не прислушаться. Во-первых, Державин был подпоручиком лейб-гвардии. А во-вторых, он являлся офицером следственной комиссии, то есть представителем особой власти, стоящей над другими званиями и должностями.
— Засиделись тут! — смело заявлял командиру полка ретивый "особист". — Пора испытать наших солдат в деле!