Вот и сейчас Державин явился не за новым чином, а за новым поручением, и генерал, конечно, понимал это.
Не теряя времени, Бибиков ознакомил его с планом Серебрякова и спросил, что тот об этом думает. Как всякий поэт, Державин был романтиком по натуре. То, что он услышал от своего командира, захватило его воображение. Выследить и поймать Пугачева! Логика и простота плана поразили его. Да, действительно, в случае разгрома армии Пугачеву ничего не остается, как бежать на Иргиз и прятаться в скитах своих друзей-старообрядцев. Что если хитростью выманить его оттуда и схватить? Надо лишь подобрать в помощники дюжину лазутчиков, самых верных, проверенных, таких, как Вацлав Новак…
Бибиков легонько кашлянул, прервав размышления, и обратился к нему по-отечески:
— Ну, что скажешь об этом, Ганя?
Державин встрепенулся, бросив на генерал-аншефа благодарный взгляд. Командующий запросто назвал его по имени!
Ни минуты не колеблясь, он ответил:
— Ваше превосходительство, исполню все, что в моих силах!
Бибиков кивнул, довольный решительностью своего офицера. Он тоже был романтиком, хоть и не писал стихов. Однако военный опыт заставлял его трезво оценивать положение вещей. Он положил руку на плечо Державина и сказал:
— В тебе-то я уверен, друг мой… Но, к сожалению, для выполнения задания нужны два условия, которые от тебя не зависят. Первое — чтобы полчища самозванца были разбиты. Второе — чтобы супостат действительно бежал на Иргиз. Будем уповать на Господа… — Он болезненно поморщился, приложив руку к груди. — Ладно, ступай, Гавриил! Там, в приемной, ждет Серебряков из Малыковки. Присмотрись к нему и поговори. А завтра — милости просим ко мне. Обсудим с тобой все до мелочей. Кроме того, есть у меня к тебе ещё одно дельце…
Получив донесение, что против самозванца государыней направлена армия храброго генерала Ивана Михельсона, Бибиков воспрянул духом. Его не страшило полчище бунтовщиков, состоящее из черни, пусть и хорошо вооруженной, обученной иностранными советниками. Он боялся провокаций и предательства внутри императорских полков. Мятежный дух и ненависть к властям неумолимо просачивались в ряды его войск, сея смуту и измену. Бибикову не раз пришлось убедиться в справедливости донесений Державина: "Весь черный народ за Пугачева. Духовенство ему благожелательствует. То же можно сказать об офицерах, выслужившихся из солдат".
Дельце, о котором упомянул Бибиков, было деликатного свойства. Прежде чем отправить Державина на Иргиз, генерал-аншеф, зная о незаурядных литературных способностях своего разведчика, предложил ему выступить перед помещиками и призвать их сформировать корпус ополчения из крепостных крестьян.
Гавриил успешно справился с поручением. Его пламенная речь, перемешанная со стихами великих поэтов и своими собственными, так вдохновила помещиков, что они сговорились отдать в конный корпус по одному ополченцу из каждых двухсот душ.
Весть о блистательном выступлении Державина перед казанскими дворянами долетела до Петербурга.
— Одной своей речью молодой офицер совершил то, чего генерал-аншеф тщетно добивался в течение многих месяцев, — насмешливо бросила Екатерина графу Панину, когда они, по обыкновению, пили утренний кофе в ее маленькой гостиной. — Вы все еще не верите в силу слова, Никита Иванович?
— Отчего же? Верю! Да только слово следует делами укреплять. Боюсь, ненадолго хватит решимости у казанского дворянства. Нам, государыня-матушка, не грех бы подыграть сему стихотворцу. Как, бишь, его? Державину!
— Каким образом?
Панин поставил на стол маленькую чашечку с недопитым кофием. Он его терпеть не мог, но никому в том не признавался.
— Отправьте в Казань рескрипт, в котором объявляете себя казанской помещицей и отдаете в ополчение по рекруту с каждой сотни крепостных. И пусть местная знать после вашего заявления попробует пойти на попятный!
Екатерина на миг оторвалась от кофе, которым непритворно наслаждалась, и устремила на Панина пронзительный взгляд. Невольная ревность кольнула ее самолюбие. Как ей самой не пришла в голову сия блестящая мысль! Панин заметил ее легкую досаду и поспешил сгладить неловкость:
— Да ведь вы сами, матушка-государыня, давеча изволили сказать, что у вас в Казани есть дворцовые земли. Только сейчас разгадал ваш намек!
Глава 9
САМОЗВАНЕЦ
В середине июля, простившись с матерью, Державин отбыл в низовья Волги. Ничего не предвещало беды.