— Хм… Опять что-то не совсем понятно.
— Ничего непонятного: есть друзья и есть враги… Это у каждого человека. И вы — не исключение.
Лена нахмурилась: неужели он что-то знает? Но тут же отбросила свои подозрения: Григорий Борисович смотрел ей в лицо кротким немигающим взглядом, в котором не было даже простого любопытства.
После вкусного ужина с коньяком и шампанским Лену стало клонить в сон, а ее попутчик все никак не мог выговориться, он льстил девушке, превознося ее красоту, сыпал анекдотами и рассказывал разные истории, которые с ним будто бы случались.
— Приезжаю я в Сочи, прекраснейшая, и вдруг…
— Давайте-ка спать, — бесцеремонно перебила его Лена. — Поздно уже.
Она заснула мгновенно: лишь прикоснулась головой к подушке, и когда проснулась, то сразу не поняла, где находится. Было очень тихо, и где-то совсем рядом переговаривались люди. Лена приоткрыла глаза. Поезд стоял на какой-то станции, в купе было прохладно. «Наверное, скоро Москва», — подумала она, натягивая на себя упавшее одеяло и поджимая ноги. В это время дверь в купе открылась, и Лена не увидела, а почувствовала, как вошел попутчик.
— Не пора ли вставать? — полушепотом произнес он, наклоняясь к ее изголовью.
«Конечно, пора, но зачем? — тоскливо шевельнулось в сознании девушки, — чтобы опять напиться с этим лысым дяденькой?..»
— Вы только посмотрите, какие яблоки я принес: чистейшие антоновские, таких у нас на юге и в помине нет.
— Я страшно люблю яблоки…
— О, пожалуйста, прекраснейшая, — и он протянул ей желто-прозрачное яблоко, его тонкий аромат разлился по купе, и Лена, еще вчера решившая ничего больше не принимать от своего попутчика, быстро высвободила руку из-под одеяла, взяла яблоко.
— Ешьте, — сказал Григорий Борисович и вышел.
Лена положила яблоко на столик. Пора было вставать. Она оделась и выглянула в коридор? У окна стоял Григорий Борисович в сером костюме, его рыжие брови были опущены книзу, и это придавало лицу печальное выражение.
— С добрым утром, прекраснейшая… — он ловко подхватил ее руку и поцеловал. Лена недовольно повела головой, но ничего не сказала. «Ладно, — подумала она. — Вечером будем на месте и разойдемся, как в море корабли: он в свою академию, я…»
Лена посторонилась, пропуская Григория Борисовича в купе, и, стараясь больше не думать о том, что ее ждет, села, откинулась к вздрагивающей перегородке. «Все в по-ряд-ке будет, все в по-…»
— Если хотите, Лена, — сказал Григорий Борисович, отвлекая ее от перестука колес, — я введу вас в такой круг, что жизнь вам покажется сказкой…
— Да ну? — усмехнулась она. — И кто же там будет?
— Джентльмены, а вы среди них — леди…
— Все равно как за границей?
— Я, между прочим, бывал там.
— Вот как? — удивилась Лена. — Вы мне что-нибудь расскажете о загранице?..
— Об этом не расскажешь, это нужно увидеть…
— Очень интересно?
— Восхитительно!
— А я вот читала о трущобах, кажется, в Италии…
— Идите-ка вы лучше умываться, — прервал Григорий Борисович. — Когда-нибудь мы потолкуем об этих вещах… Сейчас же время завтракать.
Однако им не пришлось поговорить о заграничных впечатлениях Григория Борисовича. После завтрака попутчик ушел в соседнее купе играть в домино, а Лена, довольная, что осталась одна, забралась с ногами на полку и, не отрываясь, смотрела на размокшие поля и оголенные деревья, продрогшие на холодном осеннем ветру.
Обедать попутчик пригласил в ресторан. От вина она категорически отказалась, и Григорий Борисович сам выпил стопку коньяку и с аппетитом стал закусывать, старательно пережевывая холодную буженину. Лена, наоборот, ничего не ела: не было аппетита.
— Вы чем-то озабочены? — спросил Григорий Борисович, переставая жевать, его голубые глаза под опущенными бровями смотрели с участливой добротой.
— Голова какая-то тяжелая, — Лена наморщила лоб. У нее действительно давило в висках. — Наверное, укачало в поезде.
— Скоро приедем, отдохнете.
Лена промолчала — не хотелось лишний раз говорить неправду.
— А все-таки, куда вы едете?
Григорий Борисович вчера задавал этот вопрос, тогда она не ответила, но теперь можно: ответ был подсказан.
— Хочу отдохнуть, Москву посмотреть.
— Я хорошо знаю Москву и могу вам кое-что показать.
Москва встретила мелким дождем, который нудно сыпал сквозь плотную толщу электрического света над перроном; видно было, как днем, и Лена не могла избавиться от своего попутчика. На привокзальной площади Григорий Борисович взял ее за руку и предложил: