— Эти заготовки накопились в ожидании вас, товарищ Озерская. Сейчас вам придется засучить рукава, чтобы наверстать упущенное.
Перерыв кончился. Пора было начинать работу, но сварщики не торопились. Шутки шутками, а им хотелось услышать из уст самой беглянки о том, что с ней приключилось. Однако появление сменного мастера Наташи Скворцовой заставило их разойтись по своим рабочим местам.
— А вы, товарищ Озерская, в цехе посторонняя, и вам делать здесь нечего, — сухо предупредила она.
— Это я привел в цех Лену, — объяснил Алексей Алексеевич.
Скворцова недоуменно вздернула плечами, словно говоря, что, мол, не к чему возиться с этой девчонкой… Затем, круто повернувшись, направилась на другую половину цеха.
Лене стало обидно. Она никак не могла понять, почему ее недолюбливает сменный мастер.
— Идем, Лена, — предложил Алексей Алексеевич, — надеюсь, ты скоро вернешься в цех на законном основании…
У проходной Алексей Алексеевич задержался позвонить. Лена вышла в раскрытую дверь и очутилась на улице.
Вдоль заводского забора в шеренгу стояли тополя: зеленоватые, подвижные, среди серых строений они были первыми вестниками наступающей весны. Где-то оживленно щебетали птицы, не обращая внимания на гул и скрежет, доносившиеся с завода. «Нечего мне киснуть», — думала Лена, прислушиваясь к голосам птиц. Уже одно то, что ребята встретили ее как свою, говорило о многом. Они могут пошутить над ней, могут отругать, но в бригаду примут.
Лена понимала, что от завода ее отделяет еще многое, но ей почему-то казалось: все устроится само собой и никакие защитники не нужны, даже Алексей Алексеевич…
Вот он звонит куда-то, возможно, по ее делу. А зачем? Если она хочет честно работать, то кто ей может в этом отказать? Все зависит от нее самой. В конце концов если ее не возьмут на завод, она пойдет в другое место, в третье…
Лена ускорила шаги. Она не станет ждать Алексея Алексеевича. То, что было, прошло, и возврата к нему больше не будет. Ее ждет Варвара Ивановна, ей она и расскажет обо всем, с ней и посоветуется.
После ухода женщин Андреев долго не мог приняться за справку. Работал он прокурором уже больше десяти лет и повидал немало хорошего и плохого, но приезд Варвары Ивановны был для него неожиданностью. Казалось бы, зачем уже немолодой женщине новая забота? И все-таки она, не задумываясь, вмешалась в судьбу племянницы, считая, что без поддержки девушка может погибнуть. Разве это не пример для него, прокурора? Он должен сделать все, чтобы не допустить ошибки по отношению к Озерской…
Ее упрек не выходил из головы. Конечно, на то он и прокурор, чтобы в случае надобности применять принуждение, а это еще никому не нравилось. Но есть ли такая надобность сейчас в деле Озерской? Может быть, она права, когда возмущается тем, что он готовит для нее еще один суд? А как же иначе? Ее ошибочно оправдали. Установлено, что она совершила преступление и поэтому должна быть наказана. Нужно, конечно, учесть ее явку с повинной, признание и раскаяние и просить суд об условном осуждении… Ну а если суд приговорит к реальному сроку? Правда, это вряд ли случится: судьи, как правило, с ним соглашаются. Однако случилось же: он просил два года, а суд оправдал.
Но нужен ли вообще суд? Нельзя ли прекратить дело, взяв всю ответственность на себя, как взяла эту ответственность Варвара Ивановна.
Андреев снял телефонную трубку, набрал номер:
— Товарищ Хмара? Зайдите ко мне с делом Озерской.
Вскоре вошел следователь Хмара, узкоплечий, со светлым хохолком на лысине.
— В прокуратуре только что была Озерская, — сообщил Андреев.
— И вы ее отпустили? — удивился следователь.
— Отпустил.
— Надо немедленно задержать!
— Зачем?
— Чтобы взять ее под стражу.
— На каком основании?
— У нас есть постановление о ее розыске и аресте.
— Я такого постановления не помню.
— Вот оно, — сказал Хмара, находя нужную страницу и подавая раскрытое дело прокурору. — Подписано вашим заместителем. По-видимому, вы отсутствовали.
— Это постановление надо отменить.
— Вот те раз!
— Да, Егор Лукич. И это еще не все. Видимо, придется обдумать вопрос о прекращении дела вообще.
— Вот те два!
— Да, Егор Лукич. Вы ведь знаете, что Озерскую привезла к нам ее тетя из Ленинграда?
— Слышал, Роман Маркович. Но если мы прекратим дело, то нас могут взгреть как следует… Посему надо эту Озерскую — в изолятор, а Варвара Ивановна пусть себе едет домой.