— Вот как ты рассудил, — широко раскрыл глаза Андреев. — Но Озерская тяжело болела, а эта женщина ухаживала за ней… С каким же чувством она поедет домой, если мы ее племянницу — в изолятор?
Хмара смутился, но лишь на мгновение.
— На мой взгляд, дело Озерской ясное, а мы с ним возимся скоро год. Пора его кончать.
— Вот с этим я согласен, — глаза прокурора посветлели, в них промелькнула улыбка. — Дело надо заканчивать. Но прежде дайте его мне, я посмотрю кое-что.
Открыв первую страницу дела, Андреев задумался: судебный процесс, в котором он неожиданно потерпел формальное поражение, представился так ясно, словно это происходило вчера.
«…Прокурор: — Какую кофту, подсудимая, у вас изъяли на рынке?
Озерская: — Я уже говорила, что одна женщина попросила продать. Я и продавала, но меня задержали.
Прокурор: — Возле вас никакой женщины не было. А вот Шумный оказался поблизости.
Озерская: — Не знаю такого.
Прокурор: — Кто из парней приходил к вам на квартиру?
Озерская: — Никто ко мне не приходил.
Прокурор: — Свидетель Журавлева, вам продавала что-нибудь подсудимая?
Журавлева: — Да, продавала. Как-то Ленка говорит мне: «Тетя, купите кофту». Я не прочь была купить, да тридцать рублей она запросила. Откуда же у меня, пенсионерки, такие деньги? Я и отказалась….
Прокурор: — Какого цвета была та кофта, которую продавала вам подсудимая?
Журавлева: — Кажется, зеленая.
Адвокат Журба: — Скажите, потерпевшая Селезнева, какие кофты у вас были украдены?
Селезнева: — Бордовая, две белые, моя и дочери, и сиреневая.
Адвокат Журба: — А зеленая кофта была у вас?
Селезнева: — Зеленых кофточек я вообще не ношу.
Прокурор: — Вы хорошо помните, свидетель Журавлева, что вам подсудимая предлагала кофту зеленого цвета?
Журавлева: — Не-е, гражданин прокурор, забыла я уже все…
…Адвокат Журба: — Чем вы объясните, подсудимая, показания свидетельницы Журавлевой о том, что к вам приходили какие-то парни и приносили свертки?
Озерская: — Неправду говорит она… Журавлева воровала электроэнергию, и ее оштрафовали. Она решила, что это я заявила. С тех пор мстит мне… Поэтому и парней каких-то выдумала.
Адвокат Журба: — Был такой случай, товарищ Журавлева, что вас оштрафовали за электроэнергию?
Журавлева: — Был.
Адвокат Журба: — И вы считали, что заявила Озерская?
Журавлева: — А кто же еще? Ее работа.»
Приговор был длинный, как все оправдательные приговоры, и в нем все сводилось к тому, что следствием и судом не собрано неопровержимых доказательств вины Озерской…
Дальше шло постановление о возобновлении дела по вновь открывшимся обстоятельствам, затем протоколы допросов.
«Познакомился я с Леной Озерской на рынке, — читал прокурор показания Шумного, — и предложил ей продать кое-какие вещи. Она согласилась. Я говорил ей, что вещи принадлежат моим родственникам. Дело пошло у нас хорошо, у нее какие-то особенные способности: подойдет к человеку, уговорит его в два счета, и смотришь — тот купил. Видя это, я не скупился и платил хорошо. Однажды пригласил девушку на нашу конспиративную явку — «малину». Там мы собирались, обсуждали наши планы, пили спиртное и танцевали под магнитофон. Мальчикам Лена здорово приглянулась: красивая, бойкая.
В квартире артистки Селезневой мы взяли четыре новых кофточки, два модных женских плаща, три пары туфель и шубу норковую. Три кофточки Лена реализовала, а на четвертой — попалась. Плащи, туфли и шубу мы продавать побоялись и спрятали их у Леньки Косого во дворе, в тайнике. Но после моего ареста там сделали обыск и нашли ворованные вещи. Косой выдал меня».
Трое других обвиняемых из компании Шумного показывали примерно то же самое, но в общих чертах — они мало знали о подробностях сбыта ворованного и пользовались сведениями своего главаря, на которые тот был крайне скуп. Правда, Шумный в категорической форме отрицал свою организаторскую роль. «У нас не было главаря, — заявил он следователю, — мы действовали коллегиально, так сказать, на уровне современности…» Однако его соучастники не согласились с таким утверждением. В приговоре, копия которого находилась в деле, Шумный был признан главарем и в итоге получил десять лет лишения свободы.
Шайка воров перестала существовать, но один ее пособник — Лена Озерская — еще не наказан. «Все же как тут быть?» — Андреев поднял голову и, похлопывая ладонью по исписанным листам уголовного дела, задумчиво посмотрел в окно, где слабо различались голые темные ветви акаций…