— Где же премиальные? — спросил в окошко сварщик из их бригады. — Не знаете? Здорово! Вкалывали по две смены, а получать — шиш!..
— Ты, парень, не шуми, — сказал рабочий, стоявший в очереди за сварщиком. — Лопнула ваша премия.
— То есть как?
— Очень просто: батареи на объекте дали течь…
— На каком объекте?
— На том, где вы премию зарабатывали, в школе.
— Это ты брось, товарищ.
— Если не веришь, зайди в бухгалтерию и спроси.
— Пусть идет бригадир Гаев. Он нам обещал золотые горы, когда уговаривал оставаться на вторую смену, — и сварщик с недовольством вышел из комнаты.
Лена тоже надеялась на премию, даже себе платье присмотрела в универмаге, а выходит — ничего нет. Что теперь Аркадий будет говорить ребятам?
Она получила меньше, чем обычно: с нее удержали за плащ, купленный на прошлой неделе в кредит. Значит, придется пока обойтись без нового платья. Да и зачем оно ей? Все равно не для кого наряжаться…
Настроение испортилось окончательно, и Лена решила побыстрее уйти с завода. Хотелось побыть одной, присесть где-нибудь, закрыть глаза и, откинув голову назад, забыться. На проходной заученным движением протянула охраннице пропуск, даже не глянув на нее, но та заметила:
— Что-то похудели вы, Леночка…
Девушка подняла голову и узнала знакомую охранницу.
— Работы много, — приветливо сказала Лена.
— А здоровье как?
— Не жалуюсь.
— Матвей Сергеевич тоже никогда не жаловался, а болезнь взяла да и свалила.
— Он в больнице?
— Дома. И говорят, совсем плохой…
Лене стало стыдно, что она забыла о нем. «Он как отец родной ко мне…» — и, чувствуя, что слезы душат ее, торопливо попрощалась и выбежала на улицу.
Лена плохо помнила, где жил начальник цеха. Немного проблуждав по переулкам, наконец нашла трехэтажный дом в окружении тополей, взметнувшихся выше крыши.
Матвей Сергеевич, провожая Варвару Ивановну и всех их после того памятного вечера, увлеченно рассказывал о тополях, любовно называя каждое дерево по имени. Тогда тополя были совершенно голые, неуютные, зато сейчас в своем светло-зеленом наряде выглядели настоящими красавцами.
В доме было три подъезда. Лена не помнила, в который ей нужно, и вошла в крайний. На двери слева, чуть ниже звонка, в узкой рамочке увидела знакомую фамилию. «Здесь», — и рука застыла у коричневой кнопки.
Открыла жена Матвея Сергеевича и сразу же узнала Лену.
— А я думала, вы нас забыли… Мой-то… — и женщина заплакала, но тут же смахнула слезу, пригласила: — Проходите.
— Как там? — кивнула Лена головой на приоткрытую дверь в спальню.
— Почти никого не узнает…
Лена сняла туфли и, бесшумно ступая, вошла в спальню. Кругом стоял зеленоватый полумрак, окно было открыто настежь, и молодые побеги винограда заглядывали в комнату.
Матвей Сергеевич лежал на деревянной кровати лицом к окну, и голова его была высоко поднята на подушках, дышал тяжело, с присвистом. Лена присела на краешек свободного стула, вглядываясь в исхудалое, пожелтевшее лицо, и слезы сами собой полились из глаз.
— Матвей Сергеевич, зачем же так? — громко прошептала она. — А?..
Не открывая глаз, больной пошевелил рукой, лежавшей поверх одеяла, и Лена взяла эту безжизненную руку.
— Это ты, Настя?
— Я, Лена. Помните, вы меня на завод приняли?
Матвей Сергеевич открыл глаза, долго и сосредоточенно смотрел на виноградные листья, чуть вздрагивающие на ветру, затем перевел взгляд на девушку.
— Вот я тебя и дождался, Настя… Здравствуй, родная…
— Я не… — хотела возразить Лена, но стоящая сзади жена шепнула на ухо:
— Не надо.
— Кого он зовет?
— Настя — довоенная любовь. Она погибла во время бомбежки.
— Настенька… Не уходи… — хрипло произнес Матвей Сергеевич— Будь здесь…
На второй день сразу же после работы Лена приехала к Матвею Сергеевичу. И только она присела у кровати, как он узнал ее.
— Откуда ты? — удивленно спросил он.
В его взгляде появилась лукавинка, он даже глаза прищурил, как раньше, и потянулся рукой к подбородку, но сил не хватило, и рука упала на одеяло.
— Пришла проведать вас.
— Спасибо, дочка.
— Как вы себя чувствуете, Матвей Сергеевич?
— Сносно… Ты и вчера была здесь?
— Была.
— Я, случайно, не наболтал лишнего? О Настеньке, наверное, вспоминал?
— Вспоминали.