Наконец время, отведенное для прощания, истекло. На улице выстроилось шествие. Девушки в легких платьицах вынесли зеленые венки с траурными лентами. И везде стояло: «Дорогому, любимому, незабываемому…» — слова вроде бы и обыденные, но лучше других говорящие о чувствах тех, от имени кого они начертаны. Из венков составилась целая процессия, которая двинулась на улицу, а перед подъездом освободилось небольшое пространство для оркестра. Далее длинном вереницей растянулись легковые машины и автобусы.
В раскрытой двери клуба показался высоко поднятый на руках гроб. Косые лучи солнца осветили лицо Матвея Сергеевича, и он будто прищурился. Но в этот миг внезапно и жалобно вывел первую ноту оркестр, с металлическим звоном ударили тарелки, и на лицо покойника набежала тень. И ветер, дремавший весь день, вдруг подул резко и свежо. И от его дуновения заволновались тополя, горестно качая остроконечными верхушками…
ЛЮБОВЬ
Еще издали Аркадий заметил ее легкую фигурку. Лена шла по солнечной стороне улицы. На ней было коротенькое белое платьице и светлые босоножки.
Костя Пятикоп, сидевший за рулем, тоже увидел девушку и, кивнув своему другу, лихо затормозил «Победу», как только она поравнялась с Леной.
— Прошу, Лена, — радушно пригласил он, ловко открывая заднюю дверцу.
— Далеко?
— На природу посмотреть.
— И я с вами, — сказала Лена и села в машину.
Аркадий обернулся к ней, поймал ее шершавую руку и крепко пожал. Вдруг с переднего сиденья поднялась лохматая голова собаки и послышалось угрожающее рычание.
Лена испуганно отодвинулась в угол, подальше от собаки.
— Космос, на место! — приказал Аркадий, — Любит покататься, но меня — еще больше, потому и рычит…
Космос покорно улегся у ног хозяина.
Машина летела полевой дорогой среди густой высокой пшеницы. За рулем низко склонился Костя, он не оглядывался назад, не разговаривал и делал вид, будто никого в машине нет.
Пшеничные поля кончились, «Победа» свернула в посадку, промелькнули зеленые ветки, и между ними заблестел пруд, отражая солнце. Под развесистым дубом машина стала.
— Приехали, — сказал Костя и открыл переднюю дверцу.
Космос первым выпрыгнул на зеленую траву и с громким лаем бросился в кусты.
Лена, выйдя из машины, остановилась посреди луга.
— Кукушка, здравствуй! — и замерла, прислушиваясь к близкому и отчетливому «ку-ку». — Раз, два, три, четыре… И все?
Луг походил на пестрый ковер, сотканный из голубых, желтых, синих, белых и красных цветов. Осторожно ступая, Лена принялась собирать букет.
Аркадий как зачарованный следовал за ней.
— Собирай цветы, — сказала она.
— Никогда не приходилось.
— А ты попробуй. Вот видишь: горная фиалка, она чудесно пахнет. — И Лена протянула ему тоненькую былинку с беленькими лепестками.
Аркадий взял цветок, повертел его в пальцах.
— По-моему, у нас в саду такие растут… — и тут же замолчал: напоминание о доме было совсем не к месту.
Подул свежий ветер. Сухо затрещали камыши, а по водной глади пруда пробежала легкая рябь.
— Догоняй! — крикнула Лена и стремглав помчалась к пруду.
— Вернись! — позвал ее Аркадий. — Вода холодная!
Но Лена не обращала внимания на его слова и продолжала бежать. На крутом берегу она на мгновение остановилась и вдруг спрыгнула вниз, к самой воде. Аркадий увидел, как сверкнул ее тяжелый золотистый узел волос, и испугался: «Вдруг она утонет…» Еще в детстве он видел, как в озере утонула женщина, воспоминание об этом подстегнуло его. Аркадий, не раздумывая больше, последовал за девушкой.
Лена тем временем сняла с себя платье, сложила его на песке и без колебаний вошла в воду, но окунуться не решалась. Наверное, она постояла бы еще, но Космос вдруг громко залаял и испугал ее. Она взмахнула руками, синие брызги полетели вверх, и над водой закачалась золотистая шапка волос.
— Лена, пруд глубокий! — кричал Аркадий, — вода холодная, и могут быть судороги…
— Ничего не будет, — смеялась она, удаляясь от берега.
Аркадию хотелось последовать за Леной, но как это сделать, если не умеешь плавать? Он бестолково метался по берегу.
Лена, достигнув середины пруда, повернула обратно. Это успокоило Аркадия. Он устало опустился на траву.
Сверху, из зеленой чащи, раздался сигнал автомашины: Пятикоп давал понять, что пора возвращаться домой. Но Аркадий будто не слышал гудка и не отзывался. Он думал о том, что никого, пожалуй, нет у него дороже, чем эта девушка, плывущая к берегу.