Теперь Аркадий должен был вовремя возвращаться домой, и всякое опоздание вызывало бурю. Вика плакала, грозила пойти на завод… Даже с друзьями он не мог посидеть в баре за кружкой пива. И если ему все же нужно было задержаться, он звонил Вике в больницу, и она, закончив смену, шла с ним на лекцию и собрание, на воскресник и в бар… Когда они возвращались домой после очередного такого похода, Аркадий хмурился, а Вика, наоборот, добрела.
— Ты не сердись, Аркадий, — вкрадчиво говорила она. — Я тебя люблю и никому не отдам…
«Это уж точно — не отдаст», — мысленно соглашался он, а вслух недовольно ворчал.
— Удивляюсь, как тебе не надоедает твердить каждый раз одно и то же. Ведь меня у тебя никто не пытается отнять.
Говоря так, Аркадий лгал. Он знал, что любим другой. Бывали минуты, когда он готов был пожертвовать всем на свете: семьей, работой, репутацией и пойти хоть на край света за ней, Золотоволосой…
И этого не могла не чувствовать Вика.
— С Аркадием что-то неладное творится, — пожаловалась она как-то матери.
— Говорила же я тебе: поменьше бегай за ним, — сердито отвечала Лукерья Анисимовна.
— Я не буду бегать — другие увяжутся…
— А ты пойди и выследи, кто вяжется.
— И пойду, и выслежу! — решила Вика.
Сказала и задумалась: «А что, если в самом деле выследить?» Эта мысль не давала ей покоя.
Как-то утром, когда Аркадий собирался на работу, Вика сказала:
— Мама сегодня едет с ночевкой к тете Клаве, а я на работе задержусь. В холодильнике борщ и котлеты, разогреешь их и пообедаешь.
— Ты разве на обед не придешь?
— Хорошо, если на ужин успею.
— Что же это за собрание такое?
— Отчетно-выборное.
— А-а-а…
— Так ты все понял?
— Борщ съесть холодным, а котлеты разогреть, — широко улыбнулся он.
Больных, как нарочно, было много, и Вика сбилась с ног, меняя перевязки, помогая Петру Петровичу делать простые операции. Она нервничала, боясь, что не сумеет уйти раньше трех часов. Петр Петрович заметил, что сестра чем-то обеспокоена, и спросил ее об этом. Вика не ждала вопроса и растерялась, не зная, что ответить.
— Тетя у меня заболела, — немного помолчав, нашлась она.
— Надо вызвать врача, — озабоченно сказал Петр Петрович, и лучистые морщины на его лице стали глубже.
— Врач был вчера, а сегодня мы с мамой поедем к ней. Так что разрешите уйти мне ровно в три.
— Какой может быть разговор, Виквея.
Тетя Клава действительно недомогала, и Лукерья Анисимовна собиралась к ней ехать. Тут Вика не покривила душой. Но сама она уже не раз мысленно проделала другой путь — к заводу, где работал Аркадий. Ей нужно было успеть ровно к четырем часам, когда кончалась смена. И она успела, хотя ехала сначала трамваем, а затем двумя троллейбусами. Ждать ей пришлось недолго: вскоре гудок возвестил о конце смены. Вика стала за пустым киоском. Отсюда ей хорошо был виден каждый выходящий.
Некоторое время проходная была закрыта, а потом из нее, словно из кинотеатра после сеанса, толпой повалили люди. Рабочие шли к троллейбусной остановке, и она видела одни только спины в спецовках и пальто. «Неужели прозевала? Или они ушли раньше?»
Поток рабочих постепенно редел, Вика устала, замерзла и уже начала подумывать, что ничего из ее затеи не получится, когда из проходной вышел Аркадий, приостановился, глянул почему-то на киоск, но сразу же отвернулся и пошел вместе со всеми. «Один, — отметила про себя Вика, — может быть, никакой любовницы у него и нет».
Аркадий быстро удалялся, и она временами теряла его из виду, но все же заметила, что он стал в очередь на остановке.
Подошел троллейбус, и Вика побежала, чтобы сесть в него тоже, но не успела. «Пусть едет, — решила она, — дома встретимся, — и пошла шагом. — А если нет? Если любовница уже уехала и у них свидание?» — Она глянула на дорогу, не едет ли троллейбус, и, заметив вдали машину, подняла руку.
Водитель остановил «Волгу»:
— Вам куда?
Не отвечая и не спрашивая разрешения, Вика взялась за ручку дверцы, потянула ее на себя и, пригнувшись, уверенно села в машину.
— Поезжайте за троллейбусом, — сказала она, — нужно догнать одного человека.