— Что у вас там стряслось?
— Потом, родной, потом… Я ужасно хочу спать.
«Значит, ничего страшного, — облегченно подумал Аркадий. — Иначе разве бы она не рассказала». Он лежал, не шевелясь, слушая ее ровное дыхание. Она, словно ребенок, прижалась головой к его груди и тихо посапывала. «Моя Снежинка, — прошептал Аркадий, — теперь у нас жизнь пойдет гладко». Пусть его поступок труслив, даже груб, но во имя этой слабой, любящей женщины, во имя ребенка, который у них будет, он не должен был встречаться и говорить с Леной. Все кончено, теперь это поймет и она.
Он спал часа два, не больше, и ему надо было уснуть во что бы то ни стало, но непонятная тревога не давала сомкнуть глаз, нагнетала беспокойство.
Несчастье случилось с женщиной, иначе почему бы Лукерья Анисимовна спросила: «И кто же это ее так?» «Как кто? Да я же», — чуть не крикнул он и зажал рот. Вика сонно зашевелилась, убрала руку с плеча. На кухне звякнула крышка о кастрюлю. Аркадий почувствовал, что у него нет больше сил оставаться в неведении, и, стараясь не разбудить жену, потихоньку встал с постели, нащупал в темноте тапочки и вышел на кухню. Глянул на ходики.
— Ого! Уже половина седьмого.
— Спешат малость, — обозвалась Лукерья Анисимовна, возясь около газовой плитки.
Аркадий немного постоял, потирая ладонями бугристые мышцы рук, не зная, как начать разговор. Но теща помогла.
— Вика еле живая приехала из больницы.
— Наверное, какая-нибудь сложная операция?
— Всю ночь с Петром Петровичем череп сшивали этой, как ее… Ну да твоей разлюбезной…
— Лене?!
— Тебе виднее, как ее звать. Добегалась, шлюха…
— Замолчите! — крикнул Аркадий, сжимая кулаки.
Лукерья Анисимовна подняла голову, насмешливо поджала сухие губы.
— Я, слава богу, еще с целым черепом, и молчать мне нечего. А вот твоя, как ее… в беспамятстве, и выживет ли — еще не известно…
— Вы изверг! — Аркадий угрожающе двинулся к теще.
— Чего глаза вытаращил?.. Бей! Тебе нетрудно, видно, это сделать…
Еле сдерживая себя, Аркадий вышел из кухни. «Как же теперь быть? Как быть?» — мысленно спрашивал себя и не находил ответа. Он не стал делать зарядку, лишь побрился и принял холодный душ. Затем тщательно выгладил высохшую за ночь одежду. «Никаких следов не осталось от вчерашнего происшествия, — подумал он, натягивая на себя брюки. — И, если молчать, никто не узнает…» Есть не хотелось, и Аркадий попытался уйти, не позавтракав. Но Лукерья Анисимовна остановила его.
— Садись за стол, — строго приказала она и, смягчившись, примирительно добавила: — В жизни всякое бывает, и нечего косяки подавать. Сам всю кашу заварил…
«Конечно, не надо ссориться с тещей», — молча согласился он и сел за стол.
— Я чуть свет встаю, гну спину, и все вам неладная… — обидчиво продолжала Лукерья Анисимовна. — Вот умру, тогда узнаете, каково без меня…
Очутившись на улице, Аркадий понял, что не может не пойти в больницу. Он должен увидеть Лену или хотя бы узнать о ее состоянии. Возможно, ей нужна помощь. Он все сделает, только бы она поправилась, только бы ей было хорошо…
В больницу Аркадий приехал трамваем и быстро побежал в приемное отделение, но там было сонно и тихо. Прямо перед собой он увидел окошко, заставленное дощечкой, и постучал. Никто не ответил. Наконец окошко открылось. Появилось женское лицо.
— Что вы стучите? — недовольно спросила женщина.
— Тут у вас лежит Лена Озерская. Знаете?
— Не-е…
— Ей ночью операцию сделали.
— Это которой бандиты голову провалили?..
— Да, да. Как она?
— Лежит в палате.
— Можно ее повидать?
— Спрошу дежурного врача.
Вскоре санитарка вернулась, с любопытством оглядела Аркадия и пригласила следовать за собой. Они поднялись на второй этаж. Дежурный врач — молоденькая приветливая блондинка — привстала навстречу и, вздохнув, сказала:
— Это ужасно.
Аркадий вздрогнул: где-то он уже слышал эти слова. «Ах да, Вика сегодня утром…» Потупив голову, он как можно тише, словно боялся, что его услышит жена, спросил:
— Можно к ней?
— К сожалению, нельзя. Петр Петрович строго-настрого приказал не пускать никого, даже следователя. Здесь уже были из милиции, им я тоже отказала.
— Спасибо, — перебил Аркадий словоохотливую блондинку и хотел уйти, но она продолжала рассказывать:
— Они исправно являются в больницу, а вот грабителей ловят не очень-то исправно. Однажды был у нас случай.