— Что ж, подождем, — сказал Рыжов. — Нам не к спеху.
Тишкин улыбнулся во весь рот, и его веснушчатый нос задрался кверху: кто-кто, а он знает, какой короткий срок отведен следователю на ведение дела.
— Мне тоже спешить некуда, — засмеялся он. — В колонии учебный год подходит к концу, а к началу его как-нибудь успею.
На следующий допрос Тишкин шел с твердым намерением продолжать свою игру и «сознаться» в разбое. Рыжов тоже хотел услышать признание. Потерпевшая, у которой он побывал в больнице, сказала, что у нее болит голова и она ничего не помнит. Стало быть, вся надежда на Тишкина. Если сознается, то и делу конец.
Только Тишкина ввели в кабинет, как лейтенант поднялся из-за стола, пошел ему навстречу.
— Ну, как? — спросил Рыжов, в упор глядя на парня.
— Обыкновенно, — лениво сказал Тишкин и сел на стул, закинув ногу на ногу. — Закурить найдется?
На самом деле Тишкин не любил курить, лишь изредка баловался, но сейчас он хотел «выжать» из лейтенанта все. И если он хоть в чем-то откажет, никаких показаний не будет.
Рыжов тоже не курил, но держал в столе на всякий случай пачку сигарет и коробку спичек. И, как видно, не напрасно держал…
Тишкин затянулся табачным дымом и закашлялся, слезы выступили у него на глазах.
— Крепкие, — заметил он и, выдерживая характер, еще раз затянулся. — Слушаю, лейтенант.
— Это я тебя слушаю, Тишкин.
— Рассказывать все подробно или в общих чертах?
— Подробно.
— Так вот, — начал Тишкин, — шел я в тот день к себе в яму и думал, где бы подживиться… — он сделал паузу, нарочито громко кашлянул. — Что-то в горле першит…
— Может быть, водички? — услужливо спросил Рыжов.
— Не мешало бы.
— Сейчас будет, — и следователь торопливо встал из-за стола, вышел в коридор и что-то сказал конвойному.
— Да, так вот иду и думаю, где бы поживиться. И вдруг вижу: впереди меня идет дамочка, топ-топ-топ каблучками, на шпильке, конечно…
— Туман же был, как ты видел?
— Хм… На близком расстоянии видел. И вот дамочка идет уже по лестнице, спускается вниз. Тут я подумал, что хорошо бы подойти к ней и попросить: «Тетушка, дай часики поиграться». Но сразу же отбросил эту мысль. Вряд ли она отдаст свои часики такому маленькому и курносому, как я. И тогда я вспомнил… — И Тишкин опять сделал паузу. — Слушай, лейтенант, а нельзя ли мне поменять камеру? Эти два старика замучили своими нотациями. Есть же у вас молодежь в КПЗ?
— Немного, но есть.
— И меня бы к ним.
— Я поговорю с начальником.
— Поговорю, договорюсь… Не подходит. Мне надо так: сделаем либо нет…
— Ладно. Сделаем.
— И я вспомнил о ключе в кармане. А что, если им малость припугнуть дамочку? Поднести его к ее лицу и сказать вежливо: «Часики, мадам, с цепочкой, конечно». Но тут же усомнился в благополучном исходе своей затеи. Вдруг дамочка имеет силенку, выхватит этот ключ да по голове меня им бац? Э, нет, думаю, надо поосторожней… — Тишкин нарочито несмело взял из пачки сигарету, закурил.
— Что же дальше было? — заерзал на стуле Рыжов: он не на шутку взволновался, слушая показания этого желторотого птенца, как он мысленно его окрестил.
— Дальше все просто. Ударил ключом дамочку, кажется, по голове. Она упала, я сорвал часы и — дай бог ноги.
— В какое время это случилось?
— Оплошность допустил — не глянул на часы, когда снимал…
— По показаниям дружинников, это произошло в половине восьмого.
— Стало быть, половина восьмого, — легко согласился Тишкин. «На следующем допросе я задам баню лейтенанту, — с удовлетворением подумал он. — В тот день я играл с ребятами в картишки до двенадцати ночи. И никак не мог быть на лестнице в половине восьмого. Вот потеха-то будет, мне, конечно».
— А теперь запишем показания в протокол, — бодро и не без удовольствия сказал Рыжов, положил форменный бланк бумаги перед собой и попробовал авторучку. — Итак…
— Одну минуточку, — перебил его Тишкин. — Нельзя ли мне удлинить прогулку, хотя бы на часик, все-таки малолетний я, и свежий воздух мне необходим.
— Ладно, — поморщился Рыжов. — Сделаем, — и принялся по памяти записывать показания.
В милицию вызвали Володю Ланченко. «Почему не меня, — позавидовал Аркадий. — Я рассказал бы там гораздо больше». Но вызвали Володю, и тот, не медля, прямо со смены поехал. Его возвращения ждали с нетерпением: догадывались, что вызван он по выяснению чего-то связанного с Леной… Володя вскоре вернулся и, сгорая от нетерпения, принялся рассказывать о своей поездке.