— Девочки, не шумите.
Все умолкали, а потом по одной расходились в свои комнаты.
Лена пока оставалась на больничном, и теткой ей было строго приказано из общежития не отлучаться. Несколько дней она набиралась сил, а потом не выдержала и нарушила запрет: собралась и поехала на завод. И пока ехала в троллейбусе, от волнения у нее стоял комок в горле, а сойдя на знакомой остановке у завода, почувствовала, как предательски подкашиваются ноги. Она кое-как дошла до скамейки еще с прошлогодней пообтершейся краской и поспешно села.
Солнце спряталось где-то за облаками, и стало прохладно. По асфальтовому тротуару шли редкие прохожие, и никто из знакомых не попадался. Она и не ждала встретить кого-нибудь из бригады, ведь была середина дня, и все работали. Мимо прошла Наташа Скворцова в красивом сиреневом свитере. Лена хотела окликнуть ее, но передумала: вряд ли обрадуется мастер ее появлению в цехе. И вдруг Скворцова сама оглянулась.
— Озерская? — удивленно спросила она. — Вот не ждала.
— С чего бы это вы меня ждали, — пожала плечами Лена, продолжая сидеть.
— Ты вроде сердишься на меня?
— Ничуть.
— На завод?
— Да. Соскучилась.
— Тогда идем вместе.
Лена встала со скамейки, и они направились в сторону приземистых, со стеклянными крышами корпусов.
— Я хотела прийти с мужем в больницу, но некогда было, — виновато сказала мастер. — Как здоровье?
— Налаживается. И я готова приступить к работе.
— Тебя хотят направить на курсы сварщиков. Согласна?
— Еще бы! — с радостью произнесла Лена. — Я думала, обо мне забыли.
И волнение, и какая-то сковывающая неловкость замедляли ее шаги по мере того как она приближалась к своему цеху. Скворцова вселила в нее немного уверенности, но все равно было боязно. Лена помедлила не больше секунды и быстро побежала к приоткрытой двери, в цех.
Она увидела знакомые фигуры сварщиков, склонившихся над столами, и сразу же успокоилась. Огненные искры летели ей навстречу, словно поздравляли с благополучным возвращением. Ребята прервали работу и подошли к ней, и только Аркадий Гаев оставался на месте, и его горелка одиноко шумела.
В центре оказались Володя и Тишкин.
— Так вот какой мой преемник! — сказала Лена, обращаясь к Тишкину.
— Так вот она та дамочка, которую я гаечным ключиком стукнул и часики снял, — произнес Тишкин, подражая девушке и сияя от радостного сознания, что на него обращены все взоры.
Кругом весело смеялись.
— Спасибо тебе за часики, Коля, — поблагодарила Лена, когда шум чуть поутих.
— Больше не теряйте, потому что Тишкин, — он ткнул себя пальцем в грудь, — перешел на оседлый образ жизни и ходит только там, где ему разрешают, — и покосился на Володю Ланченко.
— Положим, это неверно, — вмешался Володя. — Вчера после работы ты торчал на колхозном рынке. Спрашивается, кто тебя туда послал и что ты там делал?
— Он уже и об этом знает… — вытаращил желтые глаза Тишкин. — Значит, мне уже и на рынок нельзя? Да?
— Смотря с какой целью.
— Выходит, я воровать ходил?
— Если бы воровать, схватили бы за шиворот.
— Как раз и не схватили — я у одного южного человека апельсинку свистнул. Вот, — и он мгновенно извлек из кармана куртки большой влажно поблескивающий апельсин. — Прошу, дорогая Леночка…
Но никто не возмущался, ребята продолжали улыбаться, а Лена взяла апельсин. Тишкин озадаченно оглядел всех и, засмеявшись, сказал:
— Не верите? И правильно делаете: на свои трудовые купил. На аванс, что мне дали.
И в этот момент раздался строгий женский голос:
— Что за шум? Почему работать прекратили?
Голос принадлежал Наташе Скворцовой, и его хорошо знали ребята. Их словно ветром сдуло, и около Лены остался высокий белобрысый парень — Толя Цветков.
— Лена к нам пришла, — виновато сказал он и отступил в сторону.
— Вижу, — сказала Скворцова и мягче добавила: — Поговорили немного и хватит.
С завода Лена вернулась радостная: там ее не забыли, даже позаботились о дальнейшей судьбе. «Вот что значит настоящий коллектив!» — восторгалась она в душе. Раньше для нее это слово казалось нудным, как политинформация в детдоме. На нее часто кричали: «Снова не была на занятиях, ты подводишь весь коллектив!» Лена слушала и ехидничала про себя: «Какой там еще коллектив? Тебе, старая злюка, я испортила настроение и еще постараюсь сделать то же».