Теперь же она убедилась, что коллектив существует в самом деле и каждому, кто принадлежит к нему, есть до тебя дело, каждый думает о твоей судьбе, как о своей собственной. Каждый? А Гаев? Почему он не подошел к ней? Решил, что все кончено между ними? Так и она думала, но стоило увидеть его, как все преграды, возведенные в больнице, рухнули. Она совсем не думала о них. Ей нестерпимо, до слез хотелось видеть его, говорить с ним… И не как с членом коллектива, а как с любимым человеком. Как же быть? Зажать свои чувства в кулак либо идти на зов души? Что ответили бы ребята на такой вопрос, на чью сторону они встали бы? Уже однажды ответ был не в ее пользу. Но тогда Аркадий скрыл от ребят правду. А как он поступит сейчас? Вопросы неотступно мучили, и она знала, что ответ на них — на заводе, где коллектив и Аркадий… Оставаться наедине с собой было невмоготу, и Лена, спустя день, снова пришла в свой цех в надежде хотя бы одним словом перекинуться с Аркадием. Но он делал вид, что не замечает ее, пламя газовой горелки озаряло его хмурое лицо, склонившееся над раскаленной заготовкой, и когда она нарочно прошла мимо, он далее не шелохнулся, весь уйдя в работу.
Аркадий снова заполнил ее жизнь, и она не хотела лгать себе, что не желает встречи с ним. «Я пойду на лестницу, — сказала она себе. — И заставлю его говорить со мной».
Днем лестница выглядела серой и не очень большой, всего каких-нибудь десятка три ступенек, разделенных площадкой. Лена сбежала вниз, чтобы посмотреть то место, где она упала. «Наверное, вот здесь», — и прикоснулась кончиками пальцев к тупому ребру ступеньки. У нее закружилась голова. Лена осторожно выпрямилась, потихоньку отошла к чугунному столбу и прислонилась к нему плечом. «Я уже не та здоровячка, что раньше», — с грустью подумала она.
Головокружение прошло, и Лена легко сбежала еще ниже, до конца лестницы. Посмотрев на свои часы, отошла к перилам: он должен быть с минуты на минут. Володя говорил, что Аркадий теперь не задерживается в цехе и сразу же спешит домой. Облокотясь на перила и глядя вдаль на дружно зеленеющий парк, она задумалась. Ей было трудно решиться прийти сюда, но еще труднее будет встретиться с Аркадием. Им просто не о чем говорить. У него дома все наладилось: Вика и ее мать счастливы, в этом не может быть сомнений, да и сам он, наверное, тоже по-своему счастлив. Разве есть у нее право вторгаться в их жизнь? А ее любовь, ее страдания? Этого, к сожалению, слишком мало. Она одна против счастья целой семьи. Впрочем, не совсем одна, с ней время — верный лекарь…
Мимо шли люди. Лена их не замечала. «Может быть, лучше уйти отсюда?» Неужели она настолько слабовольна, что не сможет заставить себя забыть его, выбросить вон из сердца. Она окинула взглядом лестницу, все еще надеясь увидеть Аркадия. Но его нигде не было. «Пора уходить!» — решила Лена и, держась рукой за перила, стала медленно спускаться по ступенькам.
Она долго, до наступления темноты, бродила по городу и вышла на площадь. Здесь девушка никогда не была и, не зная, куда направиться дальше, остановилась.
В площадь, словно река в озеро, впадала широкая улица, и по ней бесконечным потоком текли машины, густо насыщая воздух бензиновой гарью. Отсвечивая полированными боками, машины делали круг и опять уносились уже по другой стороне улицы, как бы вытекая из площади. Что-то привлекло Лену в этом размеренном движении, и она приостановилась, осмотрелась по сторонам, глянула вверх. Там тоже был темно-синий звездный круг, оттуда тянуло прохладой и едва уловимым ароматом молодой листвы и первых весенних цветов. «И жизнь, наверное, чем-то похожа на круг, — подумала Лена, — Люди рождаются, растут, работают, любят и уходят навсегда…» Вечное и неизменное движение. И в него, как корнями, вплетаются неправда и страдания. Выполоть бы их все до единого. Только счастье и радость должны сопутствовать людям.
Лена горько усмехнулась: «Сама-то я поступаю как раз наоборот». Совсем недавно отзывчивому и доброму Алексею Алексеевичу она отрезала: «Ничего не обещаю». Разве не могут они быть друзьями? Вполне. И он поймет, должен понять, что пока о помолвке и браке не может быть и речи. «Вам надо начинать все сначала», — вспомнила Лена слова, сказанные Алексеем Алексеевичем после суда. А вот теперь и она рассуждает примерно так же: у них все в будущем. И ничего в этом плохого нет. Возможно, когда-нибудь и к ним придет любовь, не такая, конечно, какую она пережила, а другая, еще не известная ни ей, ни ему.