— Я зналась с ворами…
— Боже мой! — простонала Зинаида Михайловна, и в ее глазах отразился ужас.
Лена отшатнулась, пораженная горьким открытием: правда не помогла… Уйти отсюда, как можно скорее уйти!
— Простите, — дрожащим голосом сказала она и с трудом сдерживая слезы, выбежала из комнаты.
Она пересекала улицы и переулки, не отдавая себе отчета, куда и зачем направляется; ей хотелось лишь одного: уйти как можно дальше, где нет людей… И пусть себе живут, порядочные и культурные, она и без них обойдется и когда-нибудь докажет…
Забрела в сквер, чистенький, с песчаными дорожками и со скамейками, окрашенными в разные цвета, пошла тише и, увидев на повороте аллеи свободную скамейку, устало опустилась на нее. Спешить было некуда и незачем.
— Ба, кого я вижу, — раздалось сверху. — Королева…
Лена подняла голову. Перед ней стоял Шумный в белой с поперечными полосками соколке и весело улыбался.
— Откуда ты взялся? — недовольно спросила Лена.
— Из колхоза. Был на уборке урожая два месяца.
— Значит, решил исправиться? Я рада за тебя, Шумный.
— А я за тебя нет, — недовольно произнес Шумный и сел рядом с Леной.
— Интересно, почему не рад?
— Ты забыла пословицу: «Не по Сеньке шапка».
Лена нахмурилась, помолчала.
— Шапка и в самом деле оказалась не по мне…
— Вот видишь! — обрадованно воскликнул Шумный, придвигаясь к ней поближе.
— Разве я тебе когда-нибудь врала?
— Тогда дай твою лапку, Королева, — и Шумный крепко пожал ее руку. — Паршивый адвокатишка… Мы ему можем такое устроить! Мол, использовал свое положение, увлек неопытную девушку к себе на квартиру…
— Ох и подлец же ты, Шумный!
— Согласен. Но не по отношению к тебе…
— Тут ты герой, даже на суд не явился…
— Я ведь был в колхозе… Ладно, забудем прошлое, как говорят в кино, и помозгуем о будущем…
— О нем я позабочусь сама.
— Не будь слишком гордой, Королева. Есть одно великолепное предложение.
— Я твоих предложений слушать не хочу!
— О чем ты говоришь… Сейчас барахло трудно сбывать. Сейчас модно иметь дело с валютой: доллары, фунты, франки… — он оглянулся назад, — О тебе уже шла речь с одним солидным человеком.
— Вот как!
— Да, представь себе, твое поведение на суде понравилось… Я уже несколько дней караулю тебя в общежитии.
— Нет, Шумный, больше попадаться я не хочу.
— О чем ты говоришь… Риска почти никакого. Будешь иметь дело с солидными людьми, — он опять оглянулся на кусты сирени и уточнил: — С иностранцами. При твоей-то внешности…
— Ты начинаешь заговариваться…
— Королева, ты неправильно меня поняла. Будешь заниматься тонкой коммерцией, а личное обаяние кое-что значит…
— Ничем я, Шумный, заниматься не хочу.
— Вижу, ты не в настроении: адвокат, наверное, уже думает, как бы отделаться от тебя.
— Оставь меня в покое! — Лена резко встала и быстро пошла на центральную людную аллею.
Шумный проводил ее снисходительно-насмешливым взглядом.
Лена подружилась со своим напарником. Каждый раз перед сменой он сжимал пальцы в кулак и, протягивая вперед руку, предлагал:
— А ну-ка, попробуй.
Лена ощупывала его бицепсы и удовлетворенно отмечала:
— Железо…
— То-то, — не без гордости говорил Володя, и они принимались за работу.
И еще один парень был в смене, который то и дело бросал на нее взгляды из-за своего стола, звеньевой Аркадий Гаев. Но Лена делала вид, что не замечает его: пусть он первым подойдет, как тогда на танцах… Она хорошо запомнила тот случай — ребята долго злились: весь вечер ни с кем не танцевала и вдруг пошла с каким-то первым встречным…
Спустя несколько дней звеньевой подошел, но она еще ниже опустила голову, углубившись в работу.
— По-моему, у вас, девушка, сгон криво прихвачен, — сказал он.
— Разве? — удивилась Лена, взяла уголок и замерила. — Девяносто градусов. Тютелька в тютельку, — дерзко добавила: — Наверное, кое у кого глаз косит не в ту сторону…
— Мой глаз верный. А если уж он косит, то не зря…
— Не люблю самоуверенных косоглядов, — осадила его Лена, и звеньевой обиженно замолчал.
Они разошлись по своим рабочим местам, делая вид, будто ничего не случилось.
Постепенно жизнь Лены входила в нормальное русло. Большие неприятности оставили ее, а маленькие, вроде стычек с Аркадием Гаевым, не особенно волновали, они даже нравились. Шумный не появлялся, и она была рада этому. Остаток того памятного дня и весь вечер она проблуждала по городу, много думала и решила: будет жить одна…