Когда наутро ее позвали к телефону, она взяла трубку и сказала: «Не звоните и не приезжайте сюда, Алексей Алексеевич, я вас очень прошу». Он послушался и не приехал, и она была благодарна ему.
Однажды, возвратясь с работы, Лена увидела на столе у Софьи Глебовны, коменданта общежития, повестку. Комендант в смятении подала ей серый прямоугольник бумаги и спросила:
— Неужто за тобой еще что-то осталось?
Лена молча развернула повестку и, сдерживая дрожь, прочла вслух последнюю фразу:
— …Надлежит явиться к следователю прокуратуры в девять часов утра.
— Ты уж, пожалуйста, явись, — попросила комендант. — Я расписалась за тебя…
— Не беспокойтесь, Софья Глебовна, все будет в порядке, — довольно бодро сказала Лена и, комкая в руке повестку, тоскливо подумала: «Вот оно…».
В прокуратуру Лена направилась пешком: было свободное время, чтобы все обдумать. У перехода она задержалась, пережидая стремительно несущиеся машины, чистые и веселые, с пассажирами, которым не было никакого дела до нее. В сквере у скамейки, где встретилась недавно с Шумным, машинально подумала: «Где-то он сейчас?» И не стала гадать на этот счет: зачем он ей, принесший одни разочарования и беды… В аллеях заметна осень. Сухие листья усыпали землю, и Лена старалась не наступать на них.
Тропинка вывела к песчаной площадке с бетонной чашей фонтана: в мутной воде плавали обломки досок и разный мусор. Лена немного постояла, скрестив на груди руки, потом быстро пошла по широкой прямой аллее, упирающейся в трамвайные пути, там, за придорожными приземистыми акациями, виднелось двухэтажное здание прокуратуры.
Еще не было девяти, но Лена постучала к следователю, так как старушка вахтер сказала, что «он у себя запершись».
— Подождите немного, — услышала из-за двери, отошла чуть в сторону и села на стул.
Минут десять никто не появлялся, и в коридоре стояла настороженная тишина. «Затишье перед бурей», — думала Лена, разглядывая таблички на дверях. И слева, и спереди, и справа было написано одно и то же: «Старшие следователи». Лена с опаской глянула через плечо: «Прокурор». «Окружена со всех сторон», — горько улыбнулась она. В коридоре раздались чьи-то шаги. Лена ниже опустила голову: пусть идет себе мимо, кто бы там ни был. Но вошедший остановился прямо против нее.
— Здравствуйте, гражданка Озерская, — сказал он.
Лена подняла голову и вся похолодела: перед ней стоял прокурор Андреев, тот самый, который требовал для нее два года. На суде он был в легком сером пиджаке, без знаков различия, а сейчас в петлицах блестело по звездочке.
— Здравствуйте, товарищ майор.
— Я не майор, а младший советник юстиции, — мягко поправил ее прокурор. — Зайдемте ко мне, — предложил он, открывая дверь.
Они вошли в кабинет, небольшой и темноватый, с низким потолком; два окна выходили во двор, и все видимое из них пространство заткала золотистая листва; листья трепетали на ветру, срывались и летели, летели…
— Меня вот опять к вам.
— А вы не догадываетесь о причине? — быстро спросил прокурор, усаживаясь за письменный стол.
— Наверное, снова хотите направить меня в закрытку?
— Наоборот, будем всячески помогать вам, чтобы вы туда не попали.
— Интере-е-е-сно, — нараспев произнесла Лена, снизу вверх глядя в лицо прокурора: глаза у него были не колючие и не строгие, как на суде, а спокойные темно-серые; неужели отказался от своего мнения дать ей срок?.. — Что-то не пойму я, откуда у вас такая доброта?
— Не доброта, а искреннее желание помочь вам осознать свою вину, чтобы вы наконец раскаялись и обо всем честно рассказали…
— Меня суд оправдал! — выкрикнула Лена, срываясь с места.
— Судебная ошибка! Шумный арестован и дает против вас показания.
Ноги стали будто ватными, и Лена, боясь упасть, обессиленно опустилась на стул. Ей стало совершенно ясно, что на этот раз от тюрьмы не уйти. Не честные и хорошие люди будут с ней рядом, а те, из компании Шумного. Они, как чесотка: соприкоснувшись с ними, она заразилась. Как тут обойтись без радикального лечения, которое обычно проводится за колючей проволокой? Видно, не так уж не прав Андреев, когда требовал для нее два года лишения свободы? И все равно, пусть он даже тысячу раз прав, она не изменит своего поведения и не станет уподобляться тряпке и слюнтяю Шумному. Лена криво усмехнулась и с вызовом спросила: