Помнится, он говорил мне никуда не ходить, не влипать в неприятности и быть начеку. Интересно, он знал что-то про будущее или просто беспокоился обо мне? После этого события закрутились с быстротой ветра Хаоса, где причину и следствие уже не смог бы определить и мудрейший из Архонтов. Я поморщился. Суд изгнал меня на пять лет. Если вся жизнь теперь будет такой же насыщенной, то… Я, пожалуй, буду не против, неожиданно осознал я.
— Эй, Золто, — я повернулся к лежащему рядом со мной новорожденному Алому, не сомневаясь, что он еще не спит, — а эта Кина симпатичная и умная.
— И что? — ожидаемо напрягся тот, сверкнув во тьме своими глазищами.
— А вы… — я сделал многозначительную паузу.
Ответом мне было тихое рычание. Я не сомневался в том, что дружба здесь была только вынужденная, за неимением большего. Или все-таки…
— Мы с детства знакомы, — неожиданно произнес Золто, — всякое пережили. Тебе не понять.
— Да уж где мне?
— Мы раньше были лучшими друзьями, потом все пошло куда-то не туда, — продолжил Золто, глядя в потолок.
Я постарался понимающе хмыкнуть, но не удержал смех и заржал.
— Замолкни, — шикнул он на меня сердито. — Это тебя не касается.
Золто отвернулся и, судя по всему, больше не планировал обсуждать свою личную жизнь. Я хотел было еще добавить что-нибудь, но сон пришел быстрее, чем я придумал хорошую шутку.
Глава 22. Вохотма
Утром Кина ушла прежде, чем мы проснулись. В кухне нас встретил Ногач — он сидел, прижавшись к печи. Грелся, что ли? На столе, накрытые вышитыми полотенцами, стояло два ещё тёплых пирога, очевидно, оставленных для нас.
Золто, увидев их, почему-то расстроился.
— Что такое? — спросил я, заметив его понурый вид.
— Кина всегда печёт, когда нервничает. Мы её сильно обеспокоили.
— Как трогательно! — я ехидно усмехнулся. — Такие подробности знаешь.
— Да что на тебя нашло? — неожиданно удивился Золто. — У тебя нет друзей-девушек?
Я вздохнул.
— Знаешь, Золто, в том, что ты — наследник одного из кланов Ван-Елдэра, есть один серьёзный недостаток. Именно в плане полного отсутствия друзей-девушек. На меня одно время буквально шла охота, не буду рассказывать подробностей, а то я разозлюсь, а ты начнёшь пускать слюни. Самое неприятное, что эти алчные разукрашенные дуры отгоняли от меня всех нормальных девчонок, с которыми я мог бы подружиться. Мы дружили с Сейши в первый год Академии, но из-за всего этого довольно отдалились. Потом я стал записным бунтарём, и у меня появились хорошие подруги среди Белого Сопротивления. Однако, мы не были особенно близкими друзьями — просто вместе делали одно дело. Наверное, Токри была ближе всего… хотя… после того, как она подарила мне эссенцию, за применение которой меня изгнали…
Неприятные мысли промелькнули в моей голове.
— Бедный Ройт, — голос Золто сочился сарказмом.
Я махнул рукой.
— Ты точно не поймёшь. Но, наверное, я завидую тебе, потому и подкалываю.
Взяв со стола кусок пирога, я впился в него зубами и поморщился.
— Очень солёный!
— Так это же с солёными огурцами и маринованным чесноком! Очень вкусно, — обиделся Золто за пирог Кины. — Ты просто тэшерский, нашу яратирскую кухню не понимаешь.
— Очень непонятная кухня. Каша-суп-каша-суп-каша-суп пирог, — я хмыкнул. — Всё солёное. У вас сладкая-то еда бывает? Сто лет не ел сладкого, если не считать черники.
— А то, — обиделся Золто. — Целая куча сластей! Пирожки с вареньем, яблоки в меду, леденцы, козинаки, чак-чак, халва, пряники, печенье разное есть!
— Чак-чак — это ваша еда? — удивился я, сглатывая слюну.
— Ну да, — жуя свой солёный пирог, ответил Золто.
— Я же знаю и очень люблю чак-чак! Часто его заказывал в магазине круговетренных товаров. Его отсюда везут? Его здесь можно купить?
Золто уставился на меня во все глаза, прекратив жевать.
— Чего это ты?
— Ройт, — торжественно сказал Золто. — Чак-чак изобрели здесь.
— На Яратире?
— Нет, — он сделал драматическую паузу. — У нас. В Вохотме. И отсюда его рецепт разошёлся по другим землям Яратира. А здесь — самый зашибенный чак-чак под всеми ветрами. Не знаю, что ты там ел у себя в Ван-Елдэре… У нас его готовят по тайным рецептам, которые только внутри семьи и передаются. Сейчас как раз вторая декада второй осени, и в наших пекарнях самый свежий мёд, самые спелые орехи, самая свежая, ещё не отлежавшаяся мука, и, конечно, лучшие в мире пекари Вохотмы. Я попрошу Кину вечером купить тебе чак-чак, и ты всё поймёшь.
Я несколько раз сглотнул, чтобы не захлебнуться слюной, и рванул вниз по лестнице.
— Куда ты? — крикнул Золто, сбегая за мной.
— Куплю чак-чак!
— Сейчас? Да и на что?
— Поменяю на что-нибудь! Сапоги продам! Не вздумай меня останавливать!
Сверху по лестнице скатился Ногач.
— Цак?
— Пойдём гулять, братишка!
Золто вцепился в мою рубашку.
— Ты совсем болван? Тебя же схватят!
Я остановился у двери, приоткрыв её.
— У вас в Вохотме что, на улицах стреляют?
— Никогда такого не было, — возмутился Золто.
— Ну вот, и перестань бояться. А начнут куда-нибудь тащить — Ногач меня отобъёт. Отобьёшь ведь?
Золто смерил взглядом деревянный манекен, еле достававший ему макушкой до плеча.
— Скрррр! — угрожающе проскрипел Ногач, и протянул к ведьмачонку деревянные руки, растопырив красные пальцы, в которые намертво въелась звериная кровь.
Золто отпрянул и нервно рассмеялся. Потом повёл плечами и тряхнул головой.
— Я с вами, — сказал он. — Ты же без меня настоящий чак-чак не найдёшь. А от сайбаровцев я, если что, дворами уйду.
Думаю, ему просто стало стыдно своего страха.
Мы спустились во двор и вышли — в этот раз — через парадный вход. В смысле, через крыльцо. В ухоженном садике росли на аккуратных квадратных грядках какие-то травы, вероятно, целебные. Встрепенулся здоровенный рыжий пёс, лежащий возле конуры, и медленно затрусил к нам, махая хвостом.
— Надо же, признал, — обрадовался Золто. — Лев, Лев, привет!
Пёс вежливо обнюхал ноги Золто, затем мои, покосился на Ногача, потом — со второй попытки — поднялся на задние лапы, поставил передние на плечи ведьмачьему сыну и вежливо лизнул уворачивающегося Золто в щёку. Золто присел и начал, приговаривая какие-то ласковые глупости, трепать стоически принимающего ласку пса; я вспомнил несчастную собаку Ликса и почувствовал укол совести. Интересно, её можно… раскаменить?
Я тщательно загнал эти мысли в самый далёкий шкаф в своей голове. Сейчас не время думать о былых ошибках.
— Чак-чак, Золто, — напомнил я. Сладкого, действительно, хотелось ужасно.
Золто поднялся, его глаза были подозрительно красными.
— Два года его не видел, — смущённо пояснил он. — Совсем уже постарел наш Лев. А когда-то я на нём катался.
Я ничего не ответил. Ну, что тут скажешь? Когда я вернусь в Ван-Елдэр, тоже многое переменится.
Мы попрощались со Львом, вышли наружу, закрыли калитку и пошли добывать чак-чак.
На улице уже бурлила жизнь: люди сновали по своим делам, слышались крики играющих детей, лай собак, приветствия, разговоры и брань, скрипели проезжающие повозки. Я счастливо улыбнулся — как же я скучал по людям и суматохе вокруг! Как приезжий горец в Ван-Елдэре, я вертел головой, глядя на разукрашенные ставни, черепичные крыши, флюгера. Всё это так не похоже на лес! Как здорово, что я не в лесу!
Послышался звук рожка, и, обернувшись, я увидел чёрный тепломобиль с открытым верхом. Стуча обрезиненными колёсами по булыжникам мостовой, это чудо технологии двадцатилетней давности уверенно продвигалось вперёд, выпуская клубы пара из вертикальной трубы. Кругленький водитель в кожаном плаще, перчатках и очках махал рукой, выражая на что-то досаду.
— Ого, — сказал я, посторонившись. — Прогресс добрался и до диких лесов! Это, между прочим, наша, ван-елдэрская модель.