Тем временем Лексина выбралась обратно на палубу и побежала ко мне. Вокруг неё горело алое марево — она, очевидно, применяла какую-то способность. И тут до меня дошло.
— Стой! — крикнул я ей, но она не замедлила бега. — Стой, тут засада!
Она продолжала бежать, когда эти вторгнувшиеся тихони разом высыпались обратно из дверей каюты, и в меня нацелилось куча дул. Я не успел испугаться: алое марево, сорвавшись с плеч Лексины, окутало меня, и я услышал шипение — как будто раскалённый металл кинули в воду. Не дыша, я смотрел на висящую в воздухе рядом с моим телом россыпь металлических шариков. Время замедлилось для меня, я видел всё невероятно отчётливо — но не мог пошевелиться.
В следующий момент раздался залп с берега, и бегущая Лексина, уже не одетая алым, словно бы поскользнулась и упала ничком. Упав, она почему-то продолжала скользить не к наклонённому вниз борту, а вперёд, ко мне, оставляя за собой на палубе длинную красную полосу, а затем — неожиданно вскочила, припав на колено, раскинула руки в стороны, и от пальцев её разлетелись в стороны тёмные лучи. Несколько из них пробило тела людей, и серые стрелки закричали от боли.
Новый залп с берега, взлохмативший доски — и Лексина снова упала. И в этот раз её тело поехало к борту, не скользя, а сползая, как намокший мешок с красной краской. Я видел, как она выбросила руку, пытаясь ухватиться за доски палубы, но корабль снова тряхнуло, и она упала на бортик. «Фальшборт», — пронеслось в моей голове. Почему я вспоминаю термины в такие моменты? Я попытался рвануться ей на помощь, но свечение крепко держало меня.
— Нет-нет-нет, — я закричал. — Нет, нет!
Одна из секций фальшборта проломилась, и Лексина упала в воду. Третий залп проделал кучу огромных, жутких, омерзительных дыр в досках палубы. Алое марево исчезло, и я, рыдая, опустился на колени.
Кто-то подошёл ко мне сзади и ударил по голове чем-то твёрдым. Но сознание я, к сожалению, не потерял — просто мои ноги подкосились, я повалился на бок — и почувствовал, как на голову надевают мешок.
***
Вместо того, чтобы впасть в забытьё, я снова плыл по волнам боли.
Только в этот раз я ясно понимал, что никакой вечеринки до этого не было. Я попросил ветер хаоса помочь мне — и ветер хаоса помог. Теперь верная Алым лисичка мертва, а я, с мешком на голове и связанными руками и ногами, лежу в какой-то, вероятно, повозке, брошенный на дно, как мешок. Готов сражаться с разбойниками? Готов к приключениям? Готов? Великолепный Ройт, ты готов к великой судьбе, которая тебя ожидает? Аааа, как болит голова!
Но ты заслужил это, Ройт. С чего ты взял, что можешь кому-то помочь? Ты нёсся спасать друзей. И что?
Допустим, они в беде, и являюсь я. Не воин, без алых способностей, без друзей, без оружия. И спасаю, конечно. О, Ройт, ты спаситель людей, гордый носитель пыльного мешка на голове.
Я начал истерически смеяться, постанывая от головной боли.
Мои конвоиры, до этого хранившие упорное молчание и не реагировавшие ни на угрозы, ни на проклятия, вдруг обменялись парой фраз на местном наречии. Повозка остановилась, кто-то подошёл ко мне… и я вдруг ясно почувствовал, что меня снова ударят.
— Нет, нет — я застонал, продолжая смеяться, — вы же так из меня весь ум выбьете…
И моя голова взорвалась.
Глава 29. ар-Марнар
— Ройт!
Я услышал голос Золто. Неожиданно яркий свет ослепил меня. Я застыл на том месте, куда меня до этого втолкнули, хлопнув за спиной дверью. Отвечать не хотелось.
— Ройт? — Золто снова позвал меня, теперь уже не так уверенно, как в первый раз.
— Да-да, снова с вами…
Я прикрыл глаза, вздохнул и, наконец, огляделся. Свет, что сперва ослепил меня, оказался всего лишь тонкой полосой, пробивающейся через узкое подвальное окошко. Стекло было к тому же мутно-желтым — то ли от пыли, то ли просто старое.
То, что мы находились именно в подвале, я понял сразу. После Нор я, похоже, всегда смогу определить свое положение относительно уровня земли.
— Вот и тебя сцапали, — обреченно изрек Золто.
Оторвавшись от окна, я повернулся на его голос. Золто сидел в углу на куске какой-то жалкой тряпицы, под которой угадывалась тонкая стопка картонок. Вид у него был помятый, но — хотя бы живой. Я отметил это в уме — с тихим, слабым удовлетворением.
Золто же, напротив, уставился на меня с ужасом.
— Чего? — я лениво поинтересовался.
— У тебя здоровенная шишка на лбу, — почему-то виновато сказал он. — И волосы в крови. И на лице кровь.
Я прикоснулся к волосам. Действительно, мокрые. Почему-то это не особенно обеспокоило меня. Да и голова не болела. Я сел на холодный каменный пол. Зачем в подвале мостить пол камнем? Наверное, чтобы пленники не выкопались наружу. Растянувшись на каменном полу, я аккуратно поместил голову на руки.
— Ройт? Как тебя сцапали?
— Меня не сцапали, я сам хотел вернуться, — ответил я вежливо.
Почему он не может помолчать?
— Куда вернуться? — нахмурился Золто.
— В Вохотма-Удо, конечно! — я черз силу постарался улыбнуться ему.
— Мы не в Вохотме, дурила, — закатил глаза Золто, — нас оттащили в Кяськи.
Я попытался в своей голове вызвать ряд ассоциаций, связанных с этим словом. После всех этих ударов голова отказывалась сотрудничать, и ассоциации в ряды не строились. Ветра, если мое изгнание продолжится в том же темпе, то в Ван-Елдэр я вернусь с сознанием кирпича. И никаких вливаний эссенции не понадобится. Если, конечно, я вернусь в Ван-Елдэр.
— Кяськи — это город? — выдал я единственную версию.
— Дыра это, — буркнул Золто. — Когда-то было приличное место, да бандиты местные все к рукам прибрали. Я же тебе рассказывал.
— Ну, Кяськи, так Кяськи. Это лучше, чем Норы.
— Зачем ты вернулся? — Золто уныло ковырял пальцем пыль между плитами пола.
— Ну, — я начал понимать, что от вопросов мне не отделаться и сел, скрестив ноги, — на самом деле, меня вернули. Я был на пути в Почерму. Меня похитил Алый агент. Девушка. Рыжая. Принесла на баржу. Мы плыли, а потом напали люди. Её застрелили, а меня похитили.
Я слегка беспокоился, что Золто не сможет ничего понять из моего рассказа, но он только хмыкнул.
— Это сила ветра была, — неожиданно выдал он. — То, что говорил тот Алый из Вохотмы. Лист, который гонит ветер.
Однако, он запомнил эту метафору.
— Да, — спокойно согласился я. — Ветер гонит лист. Теперь лист здесь.
Я оглядел нашу темницу: невысокие каменные стены, пол, над головой темные балки, видавшая виды деревянная дверь не выглядела особенно надежной. Впрочем, ни я, ни Золто ее выбить, пожалуй, все равно не смогли бы.
— А что я здесь делаю, не знаешь? — слабое любопытство шевельнулось во мне.
— Ну, так это Сайбар, штиль ему в корень… Кина продала хаотичку, за ней проследили, потом меня схватили… повезли сюда, в дороге трясли, спрашивали, откуда взял хаотичку. Она же чистая была почти, такую из живуль не добудешь… Ошиблись мы.
— Ветра, как банально, — я вздохнул. — И далась вас всем эссенция! Сам знаешь, какой от нее прок!
— Никакого, — Золто снова помрачнел. — Но Сайбару-то до ветров, ему деньги нужны, поэтому теперь и ты здесь.
— Поэтому? — я, кажется, начинал понимать, куда ветер дует.
А, — мрачно изрёк Золто, — чего там. Опять сдал я тебя, Ройт. Сказал, что ты умеешь хаотичку добывать, а не я. Думал, ты уж на корабле. А уж как они тебя нашли — ветер знает.
— Ничего, — сказал я ему. — Ты не виноват. Никто не виноват.
Я лёг на пол навзничь, ощущая всей спиной холодные плиты.
Золто подошёл ко мне и сел рядом.
— Что с тобой, Ройт? Ты вообще на себя не похож.
— Это из-за шишки, — попытался я пошутить. Но глаза Золто были внимательными и серьёзными.
— Как её звали? Агента?
— Лексина. — Язык еле ворочался в моём рту.
— Думаешь, ты виноват? — сочувственно произнёс мой приятель.