— Ютландия, — говорили за столом. — Всё, что нам было нужно, это немного дополнительной информации, слегка забежать вперёд — и только. Вместо бесполезного противостояния, сковавшего силы сторон, уверенная победа. Потом блокада — и, хоп, война закончена за шесть месяцев...
— И кто сейчас наш человек в адмиралтействе? Картерет, если не ошибаюсь? Вот и попросим его...
— Картерета, — молвил загорелый мужчина, — в последнем варианте убили в Ютландской битве. — Повисла тишина; видимо, некоторые члены общества знали об этом заранее, а для других известие оказалось неожиданностью.
— Это демонстрирует ущербность подобного способа мышления, — добавил говоривший. — К тому моменту всё зашло уже слишком далеко. Если спросите моего мнения.
Выдвигались иные мнения. Момент того, что члены общества именовали Исходной Ситуацией, прочёсывали вдоль и поперёк в поисках возможности для точечного вмешательства, хирургически точного разреза, наименьшего возможного воздействия, приводящего к желательному результату; после этого прочёсывали следующую Ситуацию, и следующую за ней. Члены общества проявляли колоссальные терпение и внимание к делам и вероятностям прошлого; с таким тщанием мог бы плести пряжу слепец. В конце концов после длительных обсуждений они выбрали место под названием Галлиполи; хотя никакого голосования или дебатов устроено не было, общество всё же приняло решение: повлиять на турецкого солдата Мустафу Кемаля, арестовать и задержать его в ходе быстрой операции, которая имела место или только планировалась, а надзирать за ней, если еще не сделал этого, будет загорелый мужчина. Мгновение всеобщей задумчивости, после чего разговор снова переместился в область застольных анекдотов и размышлений вслух.
Дэнис прислушивался к рассказам о странствиях по пустыням и опасных переговорах, о миссиях в глуши катастрофического прошлого с драгоценным грузом пенициллина или знания, чтобы спасти одну жизнь или оборвать другую; перехватить тривиальную телеграмму, позволить прорваться фрагменту новостей, отвлечь колонну войск — изъять единственную карту из вечно строящегося карточного домика будущего в некий миг прошлого и наблюдать, как весь домик безмолвно, неосознаваемо рушится, но ещё прежде, чем это происходит, начинает возводиться другой, такой же уязвимый, однако более счастливый; он всматривался в лица членов общества, понимая, что движет ими не какая-то беспощадная стратагема, но понятие о чести, великом мире во всём мире и благополучии, которые призваны были они охранять, хотя миру неведомы были их деяния; он испытывал странную глубинную дрожь от осознания привилегии присутствовать здесь и сейчас в их обществе, то самое ощущение привилегии, какое мальчишкой ожидал испытать (а во взрослой жизни подсмеивался над собой маленьким за это), будучи призван в ряды тех, кто бескорыстно, но не бесплатно избрал или был избран служить Империи.
— Разница, которую привносите вы — и есть самая существенная разница, — с гордостью объяснял старший комиссар полиции Дэнису и его коллегам, и среди них бытовала шутка, что, заполняя нескончаемые формуляры, выполняя утомительные, а зачастую абсурдные директивы, они идут по стопам Гордона и Милнера, Уоррена Хастингса и Раффлза Сингапурского. Тем не менее (Дэнис теперь чувствовал некое внутреннее оцепенение при этой мысли, точно сердце его перестало стучать, а лишь слабо колыхало телесные жидкости) разницу, как выяснилось, действительно можно привнести. И её привносили. Во множестве мест и времён, без фанфар и не взыскуя славы, не получая благодарности от тех, кто не понимал её значения, да что там, не мог её даже представить. Он положил скрещенные нож и вилку на тарелку и медленно откинулся в своём кресле.
— Эта затея с 1914-м изрядно замысловата, — сообщил ему Пьятт. — Если выражаться в более широких категориях, то немногое может быть сделано без выхода за дозволенные нам временные рамки. Ситуация, приведшая к войне,крепко укорена в событиях гораздо более ранних, основной причиной её послужило объединение Германской империи под руководством пруссака Бисмарка.Вот до него и следовало бы добраться, и до его финансичтов тоже — многие из них были евреями, ирония судьбы, не находите?