— Несомненно, там всё совсем не так, как мы себе воображаем, — проговорил Давенант, который почему-то не стал протестовать так рьяно, как можно было ожидать от него. — Будущее как сумма всевозможных прошлых. Я завидую тебе, честное слово, завидую. Я бы сам с удовольствием сходил посмотрел.
Всё совсем не так, как мы себе воображаем. Да уж. Временный президент приготовился к странностям, но не ожидал, что будущее окажется таким знакомым. Привычным, словно старые тапки.
С какой стати, спрашивается, он чувствует себя здесь настолько по-домашнему? Он ведь вышел из лондонского Клуба и оказался, нет, не в хорошо знакомых пустынных коридорах "Благотворительного восточного общества*, а в чьём-то частном доме, совершенно незнакомом. Дом пронзительно напоминал ему место, которого он не знал, но какое с лёгкостью мог представить: роскошную, но запущенную квартиру какого-нибудь университетского профессора, берлогу состоятельного учёного холостяка. Как такое возможно?
И откуда тут газовые рожки?
Одним из приятных побочных эффектов (приятным его находило большинство членов Клуба) неутомимой деятельности Дружества по преобразованию мира стало торможение прогресса в сфере вещественных технологии. Ведь прогресс двигали, с одной стороны, те самые разрушительные войны, которые Дружество поставило себе первоочерёдной целью предотвращать, а с другой, американцы. Британская империя двигалась медленней: исполинская зверюга, лишённая естественных врагов-хищников и естественным образом склонная к консерватизму, приверженная испытанным технологиям и способная продавить их в остальном мире своим авторитетом. Телефоны, автомобили с двигателями внутреннего сгорания, аэролодки, беспроводная связь... всё это в Империи, выкованной Дружеством, развивалось и укоренялось позже и медленнее. Тем не менее, размышлял временный президент, электричеством в Лондоне активно пользовались уже в 1893-м, в тот год, дальше которого в прошлое соваться они не рисковали. А здесь — газовые рожки!
Раздумывая об этом, временный президент вошёл в мрачную, по-видимому, редко используемую столовую и увидел лакея-драконида, стоявшего в позе и маленьком костюме официанта: молчаливый, словно статуя (временный президент потом догадался, что существо спит, и его лишённые век глаза в действительности ничего не видят), с тряпочкой для протирки пыли в когтях; перед ним серебряная посуда, тяжёлые челюсти полураскрыты, тело балансирует на коротком толстом хвосте. Драконид носил зелёный суконный передник с чёрными рукавами и подвязками, прикрывавшими одежду.
Зрелище это разительно отличалось от ожиданий, но совершенно немыслимо было вообразить целенаправленные изменения двадцатого века (теоретически завершившегося совсем недавно), которые бы вызвали к жизни этого официанта в рубашке с высоким воротничком со скошенными концами и зелёном переднике, и мягкий свет газового рожка на его лысой коричневой башке.
Значит, кто-то нарушил правила. Кто-то осмелился забраться в прошлое дальше 1893 года и что-то там подкорректировать. Само по себе это не невозможно; Каспар Лэст проделал подобное на своей первой и единственной экскурсии. Считалось, однако, что именно для Дружества это недоступно, поскольку их бы «зашвырнуло» в эпоху, предшествующую общепризнанному моменту возникновения организации и освоению технологии подобных путешествий, которую они вырвали из ревностной хватки Лэста, убедив его, что он уже согласился им её отдать — впрочем, временный президент в это искренне верил.
Выходит, они ошибались. В какой-то момент временного промежутка, разграничивавшего его вход в телефонную будку Клуба и выход навстречу этому привычному и невозможному миру, кто-то — один человек или многие, а может, один человек многократно — возвращался в прошлое далеко «за миг» смерти Родса, так далеко, что возникли эти дом, город и расы нелюдей.
Миллион лет? Этот интервал представлялся минимально достаточным.
И кто ж это был? Дэн Фашэнь, деликатный и одарённый китаец, утаивавший свои мысли и цели, единственный из Дружества, кто мог штурмовать теоретические преграды и преуспеть в этом? Или Пьятт, вечно недовольный ограничениями «проклятых параметров»?