Единственный известный экземпляр этой марки, «уникум», находился в собственности консорциума богачей, предпочитавших не разглашать своих имён, и оценивался в миллион долларов. Каспар Лэст ещё не решил, что выгоднее — самому выставить марку на продажу или предложить её владельцам уникума, которые, несомненно, выложат кругленькую сумму, чтобы завладеть его экземпляром и уничтожить, сохранив таким образом уникальность своему уникуму. Другой на его месте сожалел бы о том, что единственный успешно извлечённый из несуществующего прошлого артефакт исчезнет в огне, но Каспару не было до этого дела. Ему предстояло развести другой костёр, чуть более болезненный, в котором исчезнут его записи и распечатки, выводы относительно природы времени и возможности перемещаться в нём, а также об ортогональной логике, посредством коей всё это достигалось.
Экскурсия закончилась. Единственное напоминание, которое она оставила по себе, было как ни мало, но для его бренной жизни — исключительно важно. Дальше он собирался путешествовать первым классом.
2
Встреча в Хартуме
Могло всё начаться и совсем иначе; возможно, так оно началась нынче снова, в другом месте и времени, подобно сюжетам Стивенсона, где различные истории лишь постепенно обнаруживают внутреннее единство...
Парадокс этот болезнен, так болезнен, что единственный выход для хрониста — полностью абстрагироваться от него и продолжать работу. Игнорирование, стержневое для деятельности Дружества, требует стиля мышления, который столько отличен от повседневного, причинно-следственного, что его и представить, в буквальном смысле, невозможно, И лишь в неизменности участка за пределами всех систем отсчёта, Клуба, осмеливались они размышлять об этом, устроившись в глубоких кожаных креслах или восседая за длинным столом с вырезанными на нём именами.
Взять, к примеру (но не случайному), Дэниса Уинтерсета, двадцатитрёхлетнего выпускника Винчестерской школы и Ориэль-колледжа, младшего сына благополучного врача: для него в 1956-м близился к завершению первый год в должности помощника окружного полицейского комиссара Бечуаналенда.
На этом посту он проявил себя не сказать чтобы блестяще. Впрочем, на первый взгляд он подходил к этой должности идеально: именно таких, как он, выбирали в те годы — или они вызывались сами — служить Империи. Респектабельный выпускник Оксфорда, второй на своём курсе, игрок в крикет (скорее старательный, чем одарённый), собранный, благоразумный, презентабельный молодой человек со звучными жизненными принципами и немногочисленными слабостями: всё же было в нём нечто диковинное. Вероятно, чрезмерная склонность фантазировать, в том числе на абстрактные темы, порою доводившая до того, чему окружной комиссар дал определение «слёз лени». Тем не менее был Дэнис изобретателен и трудолюбив; имени своего он не посрамил и направлялся сейчас на север по железной дороге, соединявшей Кейптаун с Каиром, чтобы провести месяц в отпуске — в Каире и Англии. Предвкушение его несколько омрачалось опасениями, что, проведя год в вельде, он перестанет чувствовать себя в доме детства уютно, словно в разношенных старых туфлях; напротив, испытает такое же одиночество и отчуждение, как в Африке. В Бечуаналенде он мечтал о доме; если дома начнёт мечтать о Бечуаналенде, значит, не осталось места, какое он мог бы назвать истинным домом, и для своего же блага он превратится в изгнанника.
Пока он сидел, погружённый в эти мысли, мимо проносились высокие травы вельда, богатые фермерские угодья Южной Родезии. Молодая пара, его попутчики по купе и несомненные новобрачные в медовом месяце, с нетерпением ожидали появления первого проблеска вечной радуги над водопадами Виктория, заметной за многие мили. Дэнис наблюдал за ними и их возбуждением, чувствуя себя старым и опытным. Американцы, к гадалке не ходи; все американцы за границей так держатся, застенчиво и пугливо, чтобы никого не обидеть, словно дети, которых наконец выпустили побегать на солнце из тёмной школы с жестокими порядками.
— Вон там! — воскликнула девушка, когда поезд выкатился на кривую. — Посмотри! Красота какая!
Даже шум поезда не заглушал теперь рёва водопадов, подобного далёким пушечным залпам. Молодой человек сверился с часами и улыбнулся Дэнису.