Селифан очень хотел напомнить им имена авторов учебника. Он считает, что их непременно следует знать. Ведь не помня автора книги, ты не знаешь, чьими трудами пользуешься. А это несправедливо по отношению к ним - авторам этих книг. Они же хотят быть известными ...и вот такие-то мысли иногда занимали голову Селифана. Причём сам себе он про это говорил: "старомодные мысли, не стоящие ни гроша" Впрочем, его мнение всегда сильно расходится с поступками, которые он совершает. И делает он, как правило, больше то, с чем сам в разговорах категорически не согласен. "Но ведь это же естественно!" Он в этом не сомневался.
- Ну, так кто же всё-таки согласится купить мне книжку?.. - настаивал Селифан. Уж очень хотел он иметь такую книгу...И Селифан не считал, что прося у учеников купить ему "Готовые домашние задания", он выявляет крайнюю степень некомпетентности или даже недостаточную эрудицию и грамотность. Ну, такой уж был Селифан!
Главным он с недавнего времени стал считать необходимость более тесного психологического контакта со своими учениками. Он хотел соучаствовать в их заботах и показать, что, в общем-то и понимает их стремление упростить себе жизнь...Но он хотел объяснить им как можно мягче, что учиться они всё же должны: он не собирается "терпеть безделье" Селифана чрезвычайно стал раздражать тот факт, что они "мало учатся". Ведь он был уверен, что даже половина из его учеников не делают то, что он задает. Не выполняют они задания, которые он подбирает с "чрезвычайным трудом!" И это сильно обижало Селифана - било прямо по самолюбию. И он решил, что непременно "заставить их учится" и будут они делать, всё, что он ни задаст - будут уважать его труд преподавателя.
Селифан старался не замечать, что он несколько самоуверенно мыслит. Ведь "заставить" их вряд ли ему удастся: непростое это дело! А вот попробовать, может быть и стоит...Но Селифан уже решил, что стоит. И он так же решил, что класс его будет лучше всего знать алгебру и физику: уж он то постарается!.. Но была и обратная сторона его "благородных побуждений сделать детей умными" - он чётко разделил всех учеников на "чужих и своих". "Свои" - это те, чьим классным руководителем он является, а все остальные - "чужие". И только из "своих" он хочет сделать "особенно умных" людей и, получается, только их он собирается "особенно мучить"!
В любом случае, Селифан уже привык ко всем своим ученикам и преподавал он всем одинаково хорошо, или наоборот, одинаково плохо (если это так). Но он просто не мог заставить себя любить "чужих" так же, как "своих". К ученикам своего класса он всё равно относился лучше и видел или старался видеть в них всяческие достоинства - и иногда даже понимал, что некоторые из них он сам напридумывал. Это как бы предвзятое преувеличение достоинств "своих" учеников. Впрочем. Селифан прощал себе такое неравнозначное отношение к людям: нельзя любить всех одинаково.
Но, а ко всем "своим" ученикам он старался относиться одинаково хорошо. И здесь "создавать любимчиков" он крайне не хотел. Это было бы не просто несправедливо - некрасиво с его стороны. Итак уже Селифан считал, что несправедлив по отношению к другим ученикам, "не своим"...но он успокоил себя тем, что знания он оценивает в высшей степени справедливо. И в этом отношении Селифан твёрдо решил не давать никаких привилегий "своим ученикам". Селифан - довольно-таки принципиальный человек и свои окончательные решения меняет редко... "и ни в коем случае..." - сказал он себе.
И если уж он решит слишком сильно увлечься своей профессией преподавателя - захочет сделать свой класс особенно умным, будет заниматься с кем-то отдельно... "и бесплатно" - подчеркнул он себе.
Селифан и сам не понимал, с чего это вдруг его так стали заботить знания учеников. Насколько он помнит первый свой день, "ему было наплевать на знание учеников".
- Порядок хочу я навести в классе... - продолжил Селифан свои объяснения, ни от кого не услышав ответа. - Как я понял, вы этого очень не хотите. И раз уж нет добровольцев, желающих купить мне книгу, я вынужден выбрать его сам.
После этих слов, Селифан помолчал несколько секунд в ожидании какой-либо реакции класса. Но её не было...
- Что ж, как говорится, молчание - знак согласия! И я прошу старосту позаботиться о моей книге, - говорить Селифан старался как можно более мило, ненавязчиво и не без юмора - Эмма, ты согласна?
-Конечно, - заставила она себя ответить ему. Как она не хотела с ним говорить!.. Не хотела, чтобы он смотрел на неё или вообще видел и спрашивал что-либо...Эмму в последнее время особенно стали раздражать всяческие расспросы и просьбы... Она не просто не хотела учиться - не желала общаться ни с кем и делать что-либо.
-Тогда останься после звонка, - сказал Селифан коротко и весьма повелительно.
Эмме очень не нравилось это обстоятельство. Она не просто не хотела остаться после последнего урока - видеть никого не желала. Эмма, можно сказать, весь день ожидала того момента, когда же её занятия закончатся, ну и представьте её возмущение тем, что теперь она вынуждена задержаться...Эмма теперь не просто побаивалась своего нового учителя - недолюбливала. Он стал казаться ей чрезвычайно навязчивым и неправильным. Она не одобряла в нём почти ничего. Ей не нравилась его манера говорить, манера везти занятия и даже почерк его представлялся непонятным и некрасивым. Она всесторонне его критиковала. А за последнюю выходку - просьбу купить ему "Готовые домашние задания" - чуть ли не возненавидела...но не потому, что она пользовалась "готовыми" сама (это, конечно же, было так). Эмма просто не признавала в Селифане настоящего учителя. Может быть, возраст его не позволял ей относиться к нему серьёзно?.. Она и сама не знала ответ на этот вопрос. Эмма была уверена лишь в одном: он внушает ей недоверие и тем самым опасение. И это неопровержимый факт в её душе.