- То есть как это? Ты же у нас староста! Только с тобой я и буду обсуждать этот вопрос и ни с кем больше, - объяснил Селифан так же резко и быстро, как она задала ему вопрос. - Не думаешь же ты, что я приглашу весь класс и устрою здесь завтра балаган? - тут Селифан замолчал на секундочку. Он хотел увидеть её реакцию. И он уже совсем не совестился тем, что нападает на неё. Ведь "сильный, жизненный взгляд", по его мнению, требовал к ней иного отношения, и сама она сказала, что с ней всё в порядке. А вот он нуждался в успокоении! Селифан счёл, что она его сильно обидела и теперь заслуживает хоть сколько-нибудь наказания. Он полных две недели "делал их домашние работы" - пусть теперь и она "побегает для него".
"Ничего не случится, если придёшь ко мне пару тройку лишних раз, - подумал Селифан чрезвычайно мстительно и злорадно, - и не убьют тебя несколько резких фраз".
Он-то ведь знал, что она не сможет отказаться прийти - духу не хватит. А он может этим пользоваться - самым гнусным образом успокаивать своё обиженное самолюбие.
Селифан, как малый ребёнок, решил "отомстить за свои мучения (неудобства) ", мелочно придираясь к ней за всякие "нарушения", и - решил оставлять её после уроков как можно чаще, по любому поводу...
"Гадко" - подумал он сразу же, как начал воплощать в жизнь свой "план мести". Но Селифан чувствовал, что в нём проснулся некий дух подростка, который капризно требовал удовлетворить его самые непредсказуемые желания! И Селифан не старался ему отказать - не мог, потому что хотел "чуть-чуть повеселиться!" Эмма нравилась ему, и он вдруг очень захотел позлить её. Селифан заметил, что она избегает его.
- Ты - староста, Эмма, а значит ты - посредник между мной и классом, - продолжил он объяснять очень серьёзно и настойчиво. - Я расскажу тебе план предстоящего мероприятия, объясню детали, ты должна будешь передать всё основное классу, - он говорил и в то же время внимательно следил за каждым её движением, ловил всякий взор негодования, недовольства. И Селифан чувствовал, как с каждой следующей секундой становится для неё всё более неприятным человеком; но он хотел показать, что и таким может быть, когда пренебрегают его просьбами. - Если у кого-то возникнут вопросы, на которые ты не знаешь ответ - придёшь ко мне, я объясню как можно настоятельнее...Всё ясно?
Последний вопрос его прозвучал более чем сурово - жестоко. Эмма прямо-таки чувствовала, что это он специально так... так груб с ней. Но она и представить себе не могла, из-за чего?!
Сама мысль оставаться с ним наедине, вот так вот, приводила её в отчаяние. Она никак ещё не могла привыкнуть к нему - не могола привыкнуть к тому, что он превращается в самого придирчивого учителя, которого она только знала. Ведь ни один классный руководитель не заставлял её "бегать к нему" так часто, как этого требовал Селифан. А у неё было много разных классных руководителей - они каждый год менялись (Эмма староста уже три года).
Эмма справедливо думала, что он слишком часто "вызывает её к себе". И казалось ей, что чаще уже невозможно приходить к нему... И она чувствовала всегда некоторый дискомфорт, когда оставалась с ним наедине и когда при этом наступало молчание. Но, во всяком случае, она радовалась тому, что мысль о том, что Селифан Фирсович - "нехороший человек" покидала её. Теперь Эмма была больше склонна считать его неприятным человеком. И это не потому, что он сейчас резко говорил с ней - он всегда создавал впечатление очень серьёзного человека с грубоватой душой и с добрыми помыслами. Никто не смог бы обвинить его в чём-либо подлом, глядя лишь на лицо.
- Ладно, я приду, - сказала Эмма, с заметно взгрустнувшим взглядом. Она ведь соглашалась на самое ужасное, по её мнению, - искать его всякий раз, когда какому-нибудь надоедливому товарищу захочется задать учителю "глупый вопрос". Мысль эта Эмму страшно раздражала. Но Эмма понимала, что ей всё же с этим придётся смириться, если она, конечно же, не хочет каких-либо неприятностей с новым учителем.
- Тогда всё, до свидания, - сказал Селифан внезапно, движением тела подавая сигнал о том, что хочет, чтобы она немедленно ушла. И Эмма поняла - она не стала задерживаться. На сей раз её портфель был собран, ведь она не тянула время, как в прошлый раз, когда собирала с парты свои принадлежности. Тогда она была весьма напугана предстоящим разговором - сегодня лишь своё недовольство старалась тщательно скрыть.
Среда доставила Эмме немало хлопот. Целых сорок минут она потратила после того, как последний урок закончился, а её одноклассники все разбежались по домам.
Селифан, действительно, на сей раз, задержал её...но не специально. К Селифану подошла одна учительница с "коротким разговором" и объясняла что-то очень обстоятельно и долго. Селифан оправдаться даже попытался перед Эммой. Сказал, что это они предстоящий концерт обсуждали. Но Эмму, впрочем, это ничуть не интересовало. Ведь он долго отсутствовал в кабинете, тем временем, пака она сидела там и ждала его. Но, однако, Эмма была довольна тем, что учитель её всё же извинился.
"Это же ведь так приятно, когда у тебя просят прощение, а не ты..." - подумала тогда Эмма и даже уже не так злилась на Селифана за его продолжительное отсутствие... Она умеет прощать, если её об том просят.
...
- Как же достал меня твой учитель! - в возмущении сказал Роберт, когда Эмма в очередной раз пришла домой с опозданием.
- Он и твой учитель тоже, - напомнила ему Эмма, не желая, чтобы только он говорил. А то всю последнюю неделю Роберт только и делает, что выказывает своё недовольство Селифаном, а она лишь кивает головой. У Эммы не находится никаких аргументов в пользу Селифана, да ведь и не хочется ей оправдывать этого "надоедливого учителя".
- Не похоже! - возразил Роберт на Эммины слова о том, что Селифан и его учитель тоже. - Он только и делает, что занимается с тобой. И то в кавычках.
- Роберт! С чего это ты решил, что он со мной занимается?! - чрезвычайно удивилась Эмма.
- Да оттого, что ты торчишь с ним в школе допоздна...и каждый день почти...и алгебру, кажется, ты стала лучше понимать... - Роберт был чрезвычайно неуверен в своих словах!
-Ну, уж конечно! - сказала Эмма, еле сдерживая смех. - Мне, оказывается, и раньше следовало подольше оставаться в школе - ты бы счел меня самой умной в классе!