И с Робертом у них небольшой инцидент произошёл, и поэтому тоже он хотел настроить Эмму против него. Роберт отказался подчиниться ему, когда он попросил не помогать Эмме с выполнением её работ. Селифан хотел быть уверенным в том, что ей никто не помогает и не может помощь, кроме него. Ему приятно было бы знать это и особенно - доказать Эмме свою значимость. Он не сомневался в том, что Роберт - человек слова. И если он что то обещает, то обязательно выполняет это. Селифан поэтому лишь решил, что надо главное на Роберта повлиять: это из-за него она уроки его не посещает и не выполняет ни одно здание. Селифан бы успокоился, получив согласие на свою просьбу.
И Селифану обидно было, что никто с ним никогда не соглашается, никто не хочет слушать его. Никто не считается с его мнением и желаниями. Селифан твёрдо решил, что не позволит впредь пренебрегать ни единым его словом.
- Если думаешь, что ты можешь так везти себя со мной: не приходить на уроки, грубить да ещё и отметку хорошую сохранять - то ты глубоко заблуждаешься, - сказал Селифан, так как Эмма никак не отреагировала на его предыдущее высказывание.
- Ничего я не думаю. И вообще... - Эмма сказала это и двинулась прочь от него к выходу. Класс был по-прежнему пуст. Всех учеников он приучил к тому, чтобы они не входили в класс до звонка на урок. Так ему нравилось, и Селифан был доволен хотя бы тому, что смог этого добиться. Никто не смел войти раньше...
- Ты куда? У нас ещё один урок будет, - напомнил Селифан.
- Выйду! - громко сказала Эмма, но только потому лишь, что считала расстояние между ней и Селифаном слишком большим, чтобы говорить без превышения голоса.
- Ну, уж нет. Я не позволю тебе и сегодня уйти. Будешь сидеть тут, - сказал Селифан в лёгком волнении. Он очень боялся, что Эмма не подчинится ему. А он ведь не сможет ей помешать. Это бы сильно унизило его. Он никогда раньше не вёл себя так, никогда не властвовал ни над кем, никогда грубостью не доказывал свой авторитет. Для него это было совершенно новое ощущение. И ему нравилось оно...очень-очень.
- Вы не имеете право меня задерживать. Я уду сейчас, потому что перемена, - напомнила Эмма.
- Вернись.
И это слово придало ему уверенности в себе. Он уже не боялся даже, что Эмма не подчинится. Он будто бы знал, как себя надо везти, чтобы с достоинством выйти из любой ситуации, какая бы сейчас ни сложилась.
И Эмма вернулась. Это было лучшим, что произошло с ним сегодня. Правда, Селифан не представлял себе, что будет делать дальше. Его сбивало с толку её послушание точно так же, как и неподчинение... и он только успел подумать об этом, как Эмма спросила:
- Ну, и что дальше?
- Садись, - сказал он, указывая на её парту, - будешь сидеть тут до конца урока.
Эмма cела и опустила голову, как бы смирившись и подчинившись. Выглядела несколько томной. Но настроение её сложно было отнести к какому-либо из числа подавленных, весёлых, приподнятых, жизнерадостных или ... Она и сама не смогла бы сказать, что сейчас чувствует. Эмма нисколько не думала о Селифане и о том, что она сидит в классе, пустом, рядом с ним. Мысли Эммы были далеко за пределами школы. И она была вместе с ними погружена в нереальную атмосферу духовного блаженства, даруемого людям, умеющим жить. Так говорили учителя в "Дар". И Эмма считала, что умеет жить, только научилась.
Они говорили, что если вокруг происходит что-то неприятное и её к чему-то принуждают, к чему-то не хорошему, способному вред причинить, ей надо просто не думать о происходящем. Её учили просто забывать реальность на время. И Эмма находила это оптимальным решением почти в любой ситуации. Она предпочитала не думать о будущем и концентрировалась на настоящем (она думала, что отдает предпочтение настоящему), но что самое интересное всегда это проявлялось в её нежелании нести ответственность за свои поступки. Да и не думала она о настоящем в такие моменты - оказывалась где то между миром фантазий и представлениями о будущем. Сама этого не замечала...
Эмме стало казаться, что с каждым днём ей всё хуже и хуже удаётся воспринимать какую-либо информацию. А уроки, особенно школьные, очень тяготят её рассудок. Она не осваивает материал даже в той мере, в которой могла освоить её раньше. Эмма страдала. Её мучили страхи и сомнения. Она стала бояться за себя, своё будущее, а главное - за рассудок свой. Ей в голову откуда ни возьмись лезли всё странные и странные предположения и мысли, каждая из которых представлялась страшнее другой. Эмма не понимала, в чём дело? Почему у неё рушится нормальное восприятие мира? Но "Дар" винить она не могла. И не только потому, что прекрасно осознавала бессмысленность этого. Она сама не желала верить в свои дурные предположения. Считала их ложными, как и всё и всех вокруг себя.
Эмма не видела ничего истинного, всё становилось для неё серым и тусклым. И теперь уже она не думала о Дементии, старалась забыть его... эта новая её привязанность и новая неудача слишком больно поразили её сердце. Эмма больше не хотела думать ни о ком, кроме себя. Она так решила. И естественно, стараясь забыть Дементия, она одновременно блокировала от себя все те полезные и добрые его советы, которые помогли бы ей выбраться... Она забыла обо всех его предостережениях. А их было немало.
Дементий еще задолго до своего отъезда рассказывал об особенностях перехода на третий уровень развития. Он уже тогда стал опасаться, что Эмма захочет это сделать.
Дементий объяснял, что наряду с обычными наркотиками они используют другие психотропные препараты особого действия. И, по его мнению, это самое опасное, что представляется в "Дар". Он говорил, что они никогда не знают точно, какой эффект произведёт та или иная таблетка. И все их якобы чудодейственные препараты, призванные спасти душу от мук, на самом деле только уничтожают. Но не душу, а скорее тело человека, его мозг.
Дементий также объяснял природу этих самых препаратов, которые дает своим ученикам "Дар", а потом строго следит за регулярным их приёмом. Это новые, а то и последние разработки учёных "Дар", которые "своими больными головами придумывают всё новые и новые лекарства порою с чудовищными эффектами". А потом опыты ставят над людьми. Проверяют действия этих самых препаратов на вновь вошедших учениках "Дар". Дементий хотел предостеречь Эмму от всего этого. Он говорил, что это небезопасно. Там нет должной проверки и их деятельность незаконна. И весь "Дар" - это подпольная организация. Очень большая. "И с ней бесполезно бороться - считал Дементий, - она всё равно победит. В любом случае будет продолжать свою деятельность". И им нет особого дела до жизни их подопытных учеников. Если что-то идёт не так, как планировали доктора "Дар" давая то или иное лекарство, всё, что они сделают, как правило, это отменяют препарат.