Все их препараты непредсказуемого действия и мало исследованы. И давая их всё новым и новым людям без всякой необходимости на то, они тем самым продолжаю везти статистику наблюдений. И Дементий уверил, что почти любое их лекарство вызывает зависимость. Какое-то более сильную, а какое-то такую, которую человек ещё способен преодолеть.
Эмма не послушалась его, поверила в "Дар", а также её надежности и многочисленным обещаниям счастливой жизни без забот.
Она боялась того, что может произойти уже в ближайшем будущем. Ведь её сомнения относительно "Дар" росли и росли. Она стала бояться их сотрудников. Эмме казалось, что они следят за ней, везде и всегда. Это было ужасное ощущение. И Эмма не хотела принимать больше те таблетки, которые они дают ей. Ведь они дурно влияют на её психику, и это она чувствовала сейчас как никогда раньше. Ей тяжело было слушать Селифана...
Но Эмму предупредили, что если она согласится принять участие в испытании "Дар", ей придётся пройти его до конца. Эмма боялась, что если она откажется принимать эти таблетки, они её заставят. Эти страхи не давали ей покоя, преследовали каждую минуту её жизни.
Каждое утро и каждый вечер ей приходилось идти туда к ним в "Дар", чтобы в очередной раз принять какой-либо новый препарат... или продолжить принимать уже опробованный. Но никогда она не знала, что ожидать от них. Реакция от каждой таблетки была непредсказуемой. И Эмма стала убеждаться в том, что Дементий был прав. Они просто эксперименты ставят над людьми. И не стоило ей ввязываться в это. Теперь её жизни угрожает опасность. Эмме так казаться стало. Она желала только одного: чтобы кошмар этот поскорее окончился... она не хотела больше появляться в "Дар" и теперь уже, действительно, не желала слушать их лекции. Эмму они тяготили.
Не считая май, ей оставалось ещё пять месяцев прохождения первого этапа испытания. А всего было два этапа: вхождение и прохождение. Но некоторые преподаватели упоминали ещё об одном так называемом промежуточном этапе. И суть его заключается в резком торможении на пути "прохождения". Эмма не вполне понимала, что это значит. Да и сейчас тоже она не осознала смысл этих слов. Дементий ни о чём таком не говорил.
Но Эмма понимала, что торможение - это замедление процесса прохождения этого самого испытания, на которое она согласилась. Так необдуманно согласилась. И даже, может быть, назло Дементию, за то, что он уехал и потому, что уговаривал её не делать этого. Она по-своему захотела попробовать поступить. И Эмма поняла теперь всю глупость этого поступка. Сожалела. И изо всех сил старалась разобраться в порядках "Дар", в их странных учениях и в том, что там дозволено делать, а что нет.
И ей не дозволено не пройти первый этап испытания, тот самый, экспериментальный... она уже и сама теперь называла экспериментом то, что с ней там проделывали. И Эмма страшно боялась того промежуточного этапа, о котором она всё чаще и чаще стала слышать... она боялась, что даже по истечении названных пяти месяцев ей придётся ещё сколько-нибудь принимать их таблетки. Эмму даже мысль о таком дополнительном дне сильно тяготила, а она понимала, что этапы эти считываются не днями - месяцами.
Эмма не представляла себе, как будет терпеть оставшиеся пять месяцев... каждая следующая неделя в "Дар" становилась невыносимее предыдущей, являлась истинным испытанием, жестоким испытанием. И она не заслуживала этого. При всей её молодости и казалось бы неспособности судить о том, кто чего заслуживает и чего нет, Эмма понимала: этого никто не заслуживает. Там в "Дар" и за её стенами творились ужасные, просто жуткие вещи, и это всё постепенно раскрывалось перед ней. Она видела то, что раньше было неподвластно её желаниям, её стремлению удовлетворить своё любопытство в отношении "Дар"... Теперь уже она не могла не видеть всего этого, не участвовать в этом.
...
Недели проходили одна за другой, но положение Эммы никак не изменялось... "Дар" всё так же властвовал над ней, над её душой и телом. Всё стало даже ещё хуже, чем было. Июль принёс ей большее испытание, чем предыдущий месяц. Частота её пребываний в "Дар" в июне, казалось, достигла своего максимального значения. Также она думала, что количество разнообразных препаратов, которые она обязана принимать, тоже достигли максимального значения. И она не ошиблась. Ей целых три дня не давали ничего. И этот период был для Эммы наиболее трудным. Она не представляла себе, как будет жить дальше, если они отменят их... она нуждалась в этих таблетках. Они были странные и ни одна из них не напоминала ей таблетку стандартного типа, которую можно было бы беспрепятственно купить в любой аптеке. Правда, она в жизни своей редко принимала какие-либо лекарства, они ей просто не требовались по состоянию здоровья. И, несмотря на это Эмма прекрасно понимала, что в "Дар" ей не дают то, что можно купить в аптеке. И это не просто наркотики, в них было ещё что-то... Эмма не понимала что, но это было.
После того, как Эмме отменили приём всех лекарств на три дня, она жутко переживала это, ей было очень трудно. И нашёлся один человек, который согласился помощь ей.
Он предложил ей обычные, чистые наркотики без всяких дополнительных примесей непонятного действия. Он как раз занимался их распространением.
Но они не помогли Эмме. И она понять не могла, в чём дело? Толи они слишком слабые, толи ей нужно что-то другое. Эмма совсем запуталась. И ждала лишь, когда три дня минуют. Ведь ей обещали, что по их прошествии им снова начнут давать...
Берн, у которого она купила себе временные дозы, - временный выход из сложившейся ситуации, сказал, что она может обращаться к нему в любое удобное для неё время. То есть, каждый раз, когда ей потребуется. Объяснил, как найти его. И обещал даже, что если ей не подойдёт то, что он дал (а он понял, что она осталась недовольна), он подберёт ей что-нибудь другое, более сильное. Но он не советовал, хоть и выражал полную готовность продать ей всё, что угодно. Он сказал, что для начала ей должно хватить и того, что он уже дал.