- Это не я... Я пошёл.
- Зачем? Ну, послушай, мы же друзья... Ты что, обиделся что ли, за план? - понял Берн свою ошибку. - Но я же честно сказал. И меня реально прижали. Ты же знаешь, в этом деле я не один - цепочка людей. Так что...
- Ладно, не рассказывай: потом жалеть будешь, - посоветовал Селифан, намекая на его нетрезвое состояние.
- А зачем? Ты ж мой друг, и я доверяю тебе. И вообще, расскажи лучше мне, как там у тебя со своей? Ты мне обещал фото её показать.
- Да. Обещал.
- Ну, так...
- Нет. Я не взял с собой, - поспешил Селифан объяснить. Он уже жалел, что имел неосторожность рассказать ему об Эмме, и его сильной любви к ней. Которая, как он считает, с каждым днём только усиливается.
Сейчас Селифан не видел в нём никого, кроме преступника.
- А зовут-то как? Забыл и спросить.
- Эмма, - ответил он. Селифан не собирался скрывать от него правду. Смысла в этом не видел.
- Эмма, Эмма...Сколь же проблем приносят Эммы! - вдруг заговорил Берн на непонятном ему языке.
- К чему это ты?.. Мне моя Эмма не принесла ещё никаких неприятностей.
- Не обижайся! Это я о себе. В последнее время и у меня появилась одна Эмма ... Не приведи Господи и тебе такую встретить. Ух, какая! - он встряхнул головой, словно на лицо его села какая-то муха, а он прогнать её хотел. - Столько неприятностей доставила! Но ничего, я с ней быстро разберусь...
- Моя ещё школьница, - сказал Селифан, понимая, что ему доставляет огромнейшее удовольствие называть её своей. Он решил: так должно быть всегда. И он всё сделает для того, чтобы она по-настоящему стала его.
- Школьница, говоришь? М...
- А что?
- Ничего, - ответил Берн, но лицо его по-прежнему выражало задумчивость и концентрированность на чем-то. Селифан понял, что это его слова натолкнули Берна на какие-то мысли, и ему не нравилось то, что он не очень-то намерен делиться с ним своими подозрениями.
- Фото покажешь её? - спросил Берн после серьёзного минутного молчания.
- Зачем ты вдруг так заинтересовался ею?
Селифану это совсем уже не нравилось. Он захотел вдруг оградить Эмму от Берна, не дать ему знать о ней что-либо. Селифан всё меньше и меньше доверял ему, подозревал его в более худших и худших вещах. Но он не хотел вникать ни в какие его дела. Селифан заранее знал, что это неприятности принесёт ему. И так же и Эмме тоже, если они познакомятся. Он не верил в честность ни одного слова, сказанного Берном.
- Покажи завтра же. Это важно, - велел Берн.
- Что это даст тебе, не пойму?
- Убедит, что мои подозрения напрасны.
- Какие ещё подозрения? Ты что? Хочешь сказать, что та Эмма, которая причинила неприятности тебе и есть моя Эмма? Эмма Гечина?
Берн слегка сморщил брови и, не глядя на Селифана, сказал:
- Гечина...Гечина... Нет, не припоминаю такой фамилии. Обычно они не называются. Фотография надежнее... ты не поленись прийти завтра. Если это она - потом поздно может оказаться.
- К чему ты клонишь?
Чувства и мысли Селифана вдруг смешались в голове, и он уже плохо думал над правильной постановкой вопросов. Он просто спрашивал то, что его интересовало, и по первым мыслям это делал. Легкое беспокойство вдруг вкралось в его душу.
- Пока ни к чему. Не забудь просто, вот и всё.
- Завтра в любом случае я не приду к тебе. У меня встреча.
- С кем? Не с ней ли, если не секрет? ―предположил Берн.
- Так. И я бы не хотел...
- Тогда конечно, давай, - согласил Берн с тем, что он завтра не придет. Но Селифан и не ожидал услышать иного ответа. Он ведь уже давно рассказывал ему о ней, говорил, что просто мечтает быть с ней... Берн не тот человек, который попытается помешать их отношениям. Он не сомневался в этом. И Селифан всё-таки верил в их дружбу, пусть и не считал её крепкой и надёжной.
Селифан уходить уже начал, Берн спросил:
- А как у неё с успеваемостью?
- Не очень, - ответил Селифан, хоть ему был чрезвычайно неприятен этот вопрос.
- Ну-ну.
На том они и простились в этот день. Селифан ушел с двойственными мыслями и чувствами. И он не знал, что и думать? О чём спрашивать Эмму, и как узнать точно, связана ли она как-либо с Берном, не рассказав ей о нём?
Селифан решил, что всё-таки Берну покажет её фото. Тем более, что он чувствует весьма дружественное отношение Берна к нему. Селифан не считал это пустой лживостью или попыткой склонить его в свою сторону.
...
Селифан весьма нерешительно вступил на порог подъезда её дома и медленно стал подниматься по мрачным, серым ступеням всё выше и выше. Селифан о чём-то размышлял, но ни о чём конкретном. Он как бы мысленно разбирал в голове скопившиеся у него вопросы, выбирал ту, которую первым задаст Эмме. Впрочем, когда Селифан оказался у её двери, понял, что не станет сразу загружать её вопросами, лучше попросит рассказать побольше о себе.
Он так и сделал, когда вошёл и сел на диван рядом с ней. Зал был светлый и прибранный, а бело-коричневые обои приятно сочетались со всем интерьером комнаты, показывая изысканность вкуса жильцов.
Эмма предложила выпить ему чаю, но он отказался. Селифан поскорее хотел перейти к делу... Они говорили уже полчаса, и он начал недопонимать её. Вопросы типа, зачем же Эмма пригласила его, стали осаждать голову Селифан всё больше и больше. Ему надоело говорить ни о чём. Эмма, казалось, не собиралась рассказывать о себе что-либо, специально путано вспоминала какие-либо несущественные эпизоды своей жизни. Но это он считал их несущественными, и он же обвинял Эмму в том, что она специально избегает серьёзного разговора. На самом же деле Эмма по-своему вела себя естественно, просто была плохо сконцентрирована на реальности.