Селифан не показывал своего недовольства их разговором. Он ждал, когда она сама решит сменить тему на более существенную... Он терпеливо слушал рассказы о её детстве, о том, как она в озере чуть не утонула, когда одна на рыбалку пошла в девять лет. О том, как с отцом вместе ходила туда, к этому озеру. Много чего он ещё услышал от неё. Эмма особенно долго рассказывала о том, как стакан разбила, и как потом её родители ругались сильно.
Всё это было неинтересно Селифану, но уважение проявить к её воспоминаниям он считал необходимым.
- Ну что, рассказывать ещё? - внезапно спросила Эмма, приведя его в особое изумление. Селифан и предположить тогда не мог, что она может так заговорить. Она в буквальном смысле перебила себя саму и вставила этот вопрос в свою речь. Он прозвучал очень некстати.
- Я послушаю, ты можешь рассказать, - заставил он себя силой произнести эти слова. Но подумал, что не вынесет, если Эмма всё же не прекрати о глупостях говорить. Он так и не услышал ничего о её матери, о том, что с ней стало? Не знал даже, что она умерла. Всякое предполагал, но спросить не решался.
- Я не хочу, - сказала она, наконец, правду. - Зачем тебе знать обо мне всё? Ты даже не ответил мне.
- На что не ответил?
- Не бросишь меня?
Селифан отвернулся от неё и посмотрел на беловато-серый линолеум, но отвечать уже не собирался ей. Тогда Эмма добавила одно слово в свое предложение:
- ...быстро?
- Быстро? - переспросил он с удивлением и тут же ответил. - Быстро не брошу. А почему ты думаешь?..
- Все так делают. Я не хочу, чтоб и ты тоже...
- Этого не будет, - заверил Селифан. Теперь уже он лучше стал понимать её (ему так показалось).
- Обещать можешь? - настаивала она.
- Может, могу... - ответил Селифан очень неуверенно и, не желая уступать ей. Он не любил давать какие-либо обещания, хотел быть свободным от всяческих обязательств, быть не связанным с кем-либо... А Эммино требование приводило его в тупик. Селифан не знал, что делать и что говорить, когда она заводила этот разговор. При всём наивном содержании своём, вопрос этот оказывал на него сильнейшее психологическое давление. Казалось ему, что вот он ответит "да, я никогда не брошу тебя", и окажется навечно связанным с нею. А Селифан боялся этого больше всего. Он не хотел ни от кого зависеть психологически. И даже если солжёт, думал он, это всё равно как-то плохо может сказаться на нём. Селифан итак чувствовал, что всё больше и больше привязывается к Эмме. Он не хотел, чтобы его это увлечение школьницей Эммой превратилось в некую манию. Он уже был одержим желанием к ней... Селифан хотел свободы, но сейчас он больше хотел быть с ней, любить её... и это перестало уже казаться ему чем-то невозможным.
- Точно скажи, - велела она. Эмма была недовольна его ответом.
- А ты позволишь?.. - спросил он, проведя рукой по её плечу вниз, до запястья и приблизившись ещё на сантиметров двадцать к ней. До этого они итак сидели на расстоянии около полуметра друг от друга.
- Ответь.
Селифан попытался поцеловать её, но она опять с раздражением уже слегка отпрянула назад и повторила:
- Не так. Ответь сначала.
- Ладно. Чёрт с тобой! Обещаю не бросать тебя быстро, - сдался Селифан и понял тут же, что его предложение прозвучало более чем нелепо, да ещё и грубо очень, ведь он фактически обещал непременно бросить её спустя определённое время. Селифан не хотел так говорить, он решил оправдаться вопросами:
- Но давай не будем ставить срок?.. А если я не захочу бросать тебя вовсе? Я буду обязан?
- Тогда обещай не бросать меня никогда? - принялась Эмма за своё.
- Зачем такие сложности. А нельзя ли просто... - он запнулся немного, так как опять почувствовал, что она сторонится его, не дает приблизиться к себе, - просто любить друг друга и ...
- И что? - требовательно спросила Эмма, заставив его обратить внимание на его же "и".
- Что-нибудь. Не могу же я жениться на тебе, в конце то концов! Сколько можно? - выразил Селифан свою обиду её навязчивостью.
Эмма улыбнулась.
- Этого я не прошу, - сказала она и отложила его руку в сторону со своего колена.
- Тогда что же? Зачем звала?
Эмма стала чувствовать его раздражение и не знала, как себя дальше везти. Она боялась агрессии. Селифан сейчас сказал ей почти то же, что некогда Максим на посадке в их предпоследнюю встречу. И у неё появился повод сравнить их... Эмма итак не любила Селифана, а после последнего вопроса переполнилась к нему сильнейшим отвращением. Ей вдруг захотелось прогнать его и не встречаться с ним больше никогда.
Она решила, что больше не будет тянуть с объяснениями: "Пусть уж он лучше рассердится и уйдет сам или примет условия их любви".
- Поможешь мне, если позволю?.. - спросила она.
- Не понял?
Селифан недовольно и вопросительно взглянул на неё, как бы убеждаясь в том, что правильно всё услышал и понял.
- Я же говорила, что проблемы у меня. И мне помощь нужна, - она замолчала, хотела, чтобы Селифан что-либо сказал, но не дождалась этого и добавила: - материальная.
Стоило ей сказать это, Селифан тут же серьёзно отошёл от неё и сел на стоянии чуть больше одного метра. И спросил:
- Берна знаешь?
Эмма опустила голову, как бы задумавшись, как бы разочарованно сказала:
- Роберт был прав. Нет, не знаю я никакого Берна.
- Не верю. Врёшь ты всё. Хватит тайн.
- Уходи, - велела Эмма. Ей становилось всё более неприятно находиться рядом с ним и слушать его. Может, Эмма боялась услышать что-либо очень неприятное. И услышала следующее:
- Так не пойдёт, Эмма. Никуда я не уйду. Раз уж ты за деньги себя мне предлагать стала, я хочу знать всё. Будь добра объяснить.