- Я давно хотел увидеть тебя. Ждал, - сказал он неуверенно и несколько очарованно глядя на неё. Ведь Селифан и впрямь был прав, когда говорил, что давно не видел ее. Но он не видел её не в буквальном смысле этого слова, он не имел возможности говорить с ней наедине, стоять на расстоянии хотя бы в пол метрах от неё. Для него это было равносильно её отсутствию в его жизни, а он уже не представлял себе такого. Селифан хотел знать и быть уверенным в том, что она всегда будет рядом с ним, даже если не любит его. С последним, он думал, что уже смирился.., но всё же ещё надеялся на что-то. И он не мог допустить того, чтобы она всё время молчала при нём, уходила от него.
- Это ты напрасно ждал.
- Нет. Зачем ты так?.. - попытался он упрекнуть её в жестокости и напомнил о своей любви.
- Как?
- Избегаешь меня. Дай узнать хотя бы, что ты собираешься делать дальше? ― спросил Селифан.
- Пока жить, а дальше не знаю что. От обстоятельств зависит. А у тебя что, деньги появились? - спросила она, со злым укором глядя на Селифана. Она находила его поистине влюбленным, и подумала о том, как бы она хотела видеть Максима таким же: внимательным, робким, осторожным в словах, готовым, словно, простить всё что угодно. Но и это Эмме уже не требовалось. Она полностью отказалась от Максима, вычеркнула его из головы как фигуру, когда то существовавшую в её жизни. Она его не любила уже. О себе лишь волновалась. И сейчас она испытывала лишь сильнейшую потребность получить новую дозу.
- Я же сказал, что не могу заплатить за тебя, даже если хотел бы. Я не располагаю такой суммой, - напомнил Селифан.
- А какой располагаешь? - с легким кокетством, и в то же время с иронией, спросила она.
- На данный момент никакой. Хозяйка прижала совсем, выжила всё до копейки.
- Какая ещё хозяйка? - поинтересовалась Эмма. Ответ на этот вопрос её действительно интересовал.
- Хозяйка дома, у которой я снимаю жильё. Я уже год, можно сказать, почти бесплатно живу у неё. В последнее время совсем взбесилась.
- Ну, бывает. Не знала.
- Знала бы, если хоть немного интересовалась бы моей жизнью, - упрекнул он её. И считал, что абсолютно правильно и справедливо. Ведь если бы она, прежде чем попытаться завезти с ним роман, расспросила бы его о месте жительстве, он не скрыл бы, что снимает жилье, и ей не пришлось бы думать, что у него что-то можно взять. Он это хотел сказать. И Селифан читал, что право теперь имеет как-либо участвовать в её жизни. Ведь это она, не он, первым решила изменить характер их отношений из просто учитель-ученица. И теперь Селифан чувствовал, что не может отказаться от неё. Ему это совсем не нравится, он хотел бы чувствовать свою душу свободным, - не может. Любовь его в бремя превращается постепенно и с этим ничего поделать нельзя. Селифан так чувствовал.
Селифаны хотел, чтобы она ответила на его чувства, тогда бы он был доволен и тогда бы, может, ему не было так тяжело любить её - не испытывал бы он муки привязанности. А Селифан ведь почти уже забыл, как это чувствовать любовь и привязанность, мучиться от этого и желать встречи лишь с одним человеком.
- Уходи лучше! Я ничего не смогу тебе дать, - посоветовала Эмма. Взгляд её был серьезный, и даже малое количество иронии или злорадства в нём нельзя было увидеть. Но Селифан уже в начале их разговора начал думать, что ей доставляет удовольствие смотреть, как он мучается своей любовью к ней, как хочет быть рядом, но не может. Каждое слово её, давало ему знать, то всё на самом деле именно так, как он думает.
- Нет, - уверенно возразил Селифан.
- Да.
Селифан отрицательно кивнул и услышал, как она открыто, искренне засмеялась. Не понял он, хотела ли она опять обидеть его или готовилась высказать какую-либо дополнительную колкость? Он решил не размышлять заранее об этом. Неприятно ему было, когда Эмма подшучивала над ним, хитрила как-то или обидеть пыталась. Он-то терпел до этого и чувствовал, что ему и дальше придется это делать. Но он серьёзности от неё ждал и хотел.
- Любишь меня всё ещё? - спросила она, но взгляд её лишь пару секунд задержался на нём и затем ускользнул куда-то и разошёлся по комнате.
Селифан не хотел отвечать. Ему неприятно было повторять об одном и том же много раз. И напоминания о его любви к ней только тревожили его сознание. Ему показалось, что она опять как-то посмеяться хочет над ним, подразнить, а затем опять сказать, что она никогда не будет принадлежать ему... и самым ужасным и тяжёлым для осознания ему представлялось то, что она не хочет любить его только из-за отсутствия у него денег. Но Селифан понимал, конечно же, что не только из-за отсутствия денег она отказывает ему, - не любит просто его. Но Селифана оскорбляло то, что она ни разу не сказала ему об этом прямо, всё на деньгах измеряла: и свои чувства и его любовь допустимую.
Но Селифан всё же ответил:
- Да.
- Сильно-сильно?
- Да.
- И всегда будешь любить?
Селифан улыбнулся, когда услышал последний вопрос. Ему уже даже нравиться начинали её несколько детские расспросы. "В этом то и вся Эмма!" - подумал он.
Селифан не понимал, за что же он так любит её, что готов ходить за ней и добиваться своего, даже если она его гонит. И думал сейчас, что, вероятно, одна из причин этого то, что Эмма не похожа ни на одного человека, ни на одну женщину, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело. Даже вопросы Эмма задавала по-своему, не так, как это делают обычно люди. Но Селифан не мог сослать эту её особенность на дурное влияние наркотиков, просто она такая, другая.
-Да, всегда буду любить, ― ответил Селифан. ― Тебе нравится, когда я говорю так?
- Да!
Эмма опять улыбнулась. Ей действительно нравилось, когда он говорил так, когда соглашался со всем, чего бы она ни захотела.