— Так, ребята, у мертвых собрать оружие и всё ценное. Тела порубить, будто они погибли в бою — заметив недоуменные взгляды, озлился — Что сделано, то сделано. Мертвых не оживить. Но одно дело — наёмники, попавшие в засаду, и совсем другое — погибшие непонятно как и почему. Лишнее внимание к отряду и Натис нам совершенно ни к чему. Деньги заберём, а оружие выбросим где-нибудь в речку — не хватало нам ещё разборок с другими наёмниками — он помолчал — И это, бабу не забудьте. Довезём до ближайшей деревни, может примут. А не то Натис нам… — он невольно оглянулся назад — Короче, шевелитесь.
Я медленно шла по дороге, и мне становилось всё хуже и хуже. В какой-то момент я вдруг поняла и причину. Дело в убийствах. Нет, не так, дело во мне. Я ни на мгновение не усомнилась в правильности содеянного, и если бы пришлось, сделала это снова и снова. Но это ничего не меняет. Я поняла, что меня гложет — я превращаюсь в убийцу. Даже не в убийцу, а в ПАЛАЧА. Я заменила собою всех — и следователя, и судью, и суд присяжных. И для вынесения приговора мне нужно всего одно мгновение и лишь собственные чувства. Но ведь это неправильно! Я не знаю как правильно, но не так. И на Земле не было никаких доказательств вины тех парней, кроме моих видений. И здесь наверное можно было убивать не всех подряд, а только одного-двух, самых виновных. Кто я такая, чтобы в совершенно чужом мире судить чужие поступки? Сама ведь заставила мужика перерезать себе горло только за то, что он посмел схватить меня. Чем я лучше? Если уж подходить строго, то и я сама заслуживаю смерти. А что меня ждёт впереди? Я даже остановилась. А ждёт то же самое — мужчины, грубые поступки, моё желание убивать за подлость и надругательство над женщинами. И снова смерть, смерть, смерть.
И это надо делать, но почему я? Почему было не поручить это всё мужчине, который будет этим гордиться? Благородному рыцарю, с руками по локти в крови подлецов? Зачем поручать это мне, одновременно наградив способностью чувствовать чужую боль? Убила — почувствуй сама, что это такое! Для равновесия, так сказать.
А кто сказал, что я имею на это право?! Что кто-то мне это поручал? От такой простой мысли подкосились ноги, и я уселась прямо на землю. Сняла амулет Гернады и осторожно погладила его. Неужели я всё поняла неправильно? Ведь Гернада — мать — воительница. В первую очередь — мать, и лишь во вторую — воительница. А я что творю? И что я вообще должна делать? Зачем мне вообще мои способности, если я их использую только для убийств?! Не проще ли научиться махать какой-нибудь саблей? Тогда хоть будет немножко более честно — обвинила — докажи мечом. Не можешь — сдохни сама за ложное обвинение. А так — всего лишь палач женского рода.
Поднявшись, снова пошла по дороге. Странное состояние полубреда. Я словно разговаривала с кем-то, что-то доказывала, что-то требовала, что-то просила.
Продолжалось это бесконечно, и возникший чуть ли не перед самым носом забор из брёвен я сначала не восприняла как нечто рукотворное. С удивлением ощупала гладкие стволы, и только потом начала немного приходить в себя.
Огляделась вокруг и ещё больше удивилась. Оказывается, я пришла к какой-то деревне. А сзади, в каких-то десяти метрах от меня стоял Мармук с остальными наемниками. И повозка была здесь. Когда они успели меня догнать? Не помню.
Стучаться в ворота не пришлось — над воротами уже виднелось с десяток голов, и кажется несколько человек целились в нас из луков. Но Мармук стоял молча, будто чего-то ждал. Через некоторое время ворота чуть приоткрылись, и в узкую щель протиснулись трое мужчин. Крепкие, в простой холщовой одежде, но с большими мечами в руках. Остановились, не отходя далеко от ворот, и снова наступило молчание. Через некоторое время, наигравшись в молчанку, Мармук подошел к повозке и приподнял плащ.
— Нашли на дороге — он кивнул на лежавшую в беспамятстве женщину — Кому отдать?
Один из мужчин чуть приблизился, рассматривая женщину.
— Одну?
— Рядом, в лесу, нашли ещё троих мужчин и десяток наемников. Все мертвы.
— Кто?
— Мы нашли мертвых, а женщина была не в себе. Если очнётся — может расскажет. Кому отдать?
Мужчина почему-то указал на меня.
— Эта тоже не в себе. Тоже там нашли? Может она что-то видела?
Мармук ощутимо напрягся.
— Нет, она с нами. Увидела такое в первый раз, вот и…
Мужчина понятливо кивнул.
— Ладно, заходите. Расскажешь всё подробно.
По улочке нас провели на главную площадь деревни, вокруг которой тесным кольцом стояли дома. Наемников обступили набежавшие жители, и вскоре женщины заголосили, узнав причину нашего появления.