— А в чем же я ходить буду?
Такнта отвела меня в спальню и жестом фокусника сдвинула одно из зеркал, оказавшееся входом ещё в одну комнату — гардеробную. В центре комнаты десятки стоек (как в магазине), а на них на вешалках сотни и сотни платьев, юбок, блузок, комбинезонов. Всех цветов и фасонов, всех стран и времён. Я прошлась по комнате, осторожно касаясь этого богатства. Откуда всё это?! Много совершенно нового, но часто попадалась и одежда со следами старательно зашитых разрывов. Полки у одной из стен разбиты на ячейки, заставленные обувью. Снова безумная мешанина времён и стилей — от банальных тапочек до модельных туфель на высоченном каблуке. Мокасины, бутсы, сапожки. Разве что валенок не было, да и то только по причине жаркой погоды. Такнта внимательно наблюдала за мной, но я её разочаровала — удивилась, да, но у меня даже мысли не возникло примеривать это на себя. Слишком далеко я от этого ушла, слишком мелким казалось теперь. Когда я направилась к выходу, Такнта меня остановила. Достала несколько больших шкатулок, открыла, а там… Большие коробки, наподобие обувных, доверху засыпанные женскими украшениями. Сотни колец, перстней, цепочки и бусы, заколки, брошки. Из золота и серебра, ещё из каких-то металлов. Было даже несколько диадем. Я запустила туда руку, посмотрела, как богатство сыплется между пальцев.
— И что?
Такнта поджала губы — видимо ожидала совсем другой реакции.
— Можешь надевать. Будешь уходить — придётся оставить. Пока ты здесь — всё твоё.
Я равнодушно пожала плечами — куда я с этим пойду? Перед кем красоваться? Хвалиться побрякушками, которые все — чужие? Перед кем? Вот если бы можно взять часть с собой, чтобы расплачиваться за еду, тогда да, было бы интересно. А так… побрякушки.
Такнта ещё сильнее поджала губы.
— Ужин подам через час.
Наполнив ванну до краев, вылила в воду содержимое одного их бутыльков, запах которого понравился мне больше других. Погрузилась в воду, оставив на поверхности только нос. Температура воды была примерно как у тела, и вскоре я перестала её ощущать. Глаза закрыты, и полное ощущение, что ты в невесомости. Нет тела, есть только Я, плывущее куда-то. И мысли такие же медленные, невесомые.
Сначала только одна — до чего же хорошо! Первая ванна, которой я могу наслаждаться за черт знает сколько времени. Но всё это чужое, на время. Чего я собственно добилась (вернее, до чего докатилась)? Формально — стремительный карьерный рост — ученица боевого мага крепости. А на самом деле? Должность только чтобы успокоить солдат. Маг готов меня убить непонятно за что, хотя сам иногда меня боится. Я по-прежнему ничего толком не знаю об окружающем мире, не представляю, что я могу и как я это делаю. Мне и в самом деле нужна помощь опытного мага или экстрасенса. Может и нужно всего ничего, чтобы разобраться в моих способностях. Пусть кто-нибудь скажет: «ты можешь то-то и то-то, а сюда даже не суйся» и я его обязательно послушалась бы. Стала бы искать конкретную работу. Пусть не солдатом, но может бы лекарем, гадалкой. Немного подучиться, я бы очень старалась. А сейчас… Магу я не нужна, да ещё и убить меня он собирался на полном серьёзе. Так что расслабляться мне рано. Очень может быть, что меня поместили сюда специально — ведь любая вещь здесь может быть отравлена, превращена в смертельную ловушку, оружие. Ведь вполне можно было поместить в казарму к тем же солдатам. Излишнее внимание, не совсем удобно, но там меня точно не тронули бы. Почему меня отправили жить сюда, в эти королевские покои? У меня что, как у ученицы мага, такой высокий статус?!
Я ещё немного поплавала, но нечаянная мысль о возможной ловушке, появившись раз, свербила всё сильнее. И ощущения стали какие-то странные, словно не совсем мои. Ничего конкретного, но желание плюхаться резко пропало.
Быстренько помывшись, торопливо вылезла из ванной. Полотенца или купального халата не было, пришлось обсыхать «естественным» образом.
Постояла немного у зеркала, разглядывая себя. Волосы, о которых я почти забыла, отросли до плеч, и почему-то стали почти золотистого цвета. Мордашка исхудала, загорела, взгляд стал совсем не девичьим. Серьёзный, проникающий в душу. Непонятная смесь внимания и властности. Неудивительно, что многим становится не по себе, когда я смотрю пристально. Выпирающие ребра, руки-ноги, и так никогда не выглядевшие толстыми, теперь превратились в спички, вызывая мысли об узнике концлагеря. Интересно, смогу ли я когда-нибудь отъестся, стать прежней, розовой и гладкой? А то ведь жениха, о котором я мечтала в первую ночь, мне точно не найти. Разве что какого-нибудь извращенца.