— Ну а если бы похитители не вернули пленницу? “ спросил я.
— Это совершенно исключено. Если джирга приняла такое решение, то оно должно быть выполнено. Законы зоны племен жестокие. За неповиновение джирге можно поплатиться жизнью. Правда, джирга не всегда вмешивается в подобного рода конфликты.
Кази Сарвар не первый год занимается национальным вопросом в Пакистане. Сам он пуштун, образованный человек. Я спросил его, что он думает о перспективах преобразований в зоне племен и других районах, где феодалы до сих пор пользуются определенными экономическими, социальными и политическими привилегиями.
— Все это анахронизм. Повторяю, бороться с такого рода пережитками сложно, военному режиму не под силу. Я с интересом, например, слежу за предвыборными выступлениями партии, обещающей положить всему этому конец.
…Делегация сейма Польской Народной Республики, возглавляемая Марианом Спыхальским, закончив поездку по Пакистану, летела из Исламабада в Карачи. В этом городе она должна была провести сутки, а на следующий день — вылететь на родину.
Тогда в городе было неспокойно. Предстояли выборы в Национальную ассамблею. Правые нервничали, чувствуя, что избиратели идут за левыми организациями. «Джамаат-и ислами» и экстремисты то и дело устраивали столкновения на улицах, по любому поводу громили магазины, главным образом продовольственные, не забывая при этом прихватить что-либо из съестного.
Солнечное утро 1 ноября 1970 г. Погода на редкость выдалась сухая, нежаркая. Аэропорт, куда мы приехали вместе с коллегой из «Известий», Владимиром Накаряковым, оцеплен полицейскими и солдатами. Несколько раз пришлось предъявлять пропуск, пока мы наконец не добрались до площадки на летном поле, отведенной для прессы. В стороне выстроились в ряд представители иностранных миссий, местной администрации и делового мира. Поближе к нам, в левой части, — сотрудники польского торгпредства, специалисты, их семьи — дети и женщины.
Но вот наконец самолет идет на посадку, подруливает к ожидающим. Мариан Спыхальский и его спутники спускаются по трапу и, окруженные фотокорреспондентами, идут вдоль строя встречающих, постепенно приближаясь к польской колонии. С букетами цветов к гостям устремляются польские дети. Гости остановились, сгрудились. И в этот момент мы видим, как из-за правого борта самолета выезжает багажная автомашина, разворачивается и, набрав скорость, стремительно летит туда, где столпились поляки. Машину никто не успел заметить, все это произошло неожиданно. Глухой удар о тела людей. Крики, смятение. Людям податься некуда: позади шеренги встречающих, колонна мотоциклистов почетного эскорта.
Сбивая людей, пробив мотоциклетный конвой, машина, волоча за своим карданным валом двух человек — заместителя министра иностранных дел Польши З. Вольняка и пакистанского охранника, направляется в сторону ворот. Один из полицейских бросается наперерез машине. вскакивает на подножку и отрывает водителя от руля. Машина останавливается. Подбежавшие охранники в штатском вытаскивают из кабины шофера.
— Я выполнил волю Аллаха, смерть коммунистам, — как заведенный повторяет водитель одну и ту же фразу.
Там, где прошла автомашина, лужа крови, раненые люди. Я вижу, как наш консул Султан Бек Басаев помогает подняться сбитой польской девочке. Ранены в голову польский посол А. Барточек и генконсул М. Дуда. Сотрудники представительств социалистических стран, кроме китайского консульства, окружают пострадавших и делегацию, провожают в здание аэропорта. Ищут врача, но его нет. Бросаются к аптечке, а на ней здоровенный замок. Пакистанский офицер сбивает его — в аптечке пусто.
Приезжает врач нашего консульства с йодом, бинтами. Его вызвал по телефону наш посол М. В. Дегтярь, находившийся в это время в Карачи. Вскоре появляются пакистанские машины скорой помощи. Врачи констатируют смерть четырех человек: З. Вольняка и трех пакистанцев — одного охранника и двух репортеров. Ранено более десяти — это польские дети, взрослые, несколько пакистанцев.
— Покушение совершили джамаатовцы, — заявляет журналистам тяжело пострадавший мэр города Хасан-хан. — В аэропорту у них своя организация. (На следующий день эти слова обходят местные газеты.)
Надсадный рев сирен. На джипах и бронетранспортерах въезжает отряд парашютно-десантных войск. Солдаты блокируют входы и выходы, а полицейских и охранников в штатском удаляют с территории аэропорта. В ангар загоняются работники аэродромных служб, грузчики, уборщики. Польская делегация отказывается выехать в город и остановиться в отведенной для нее резиденции. Она ожидает гроб с телом Вольняка, чтобы затем немедленно вылететь в Варшаву. По телефону, как узнают журналисты, позвонил Яхья-хан. Передав соболезнование польской делегации, он заявил, что виновники чудовищного преступления будут сурово наказаны.