В это время приземляется Ил-62, рейсовый самолет «Аэрофлота», летевший из Коломбо в Москву. Пользуясь представившейся возможностью, мы с Владимиром Накаряковым посылаем информацию о трагедии, разыгравшейся в карачинском аэропорту. Мы не уверены, дадут ли пакистанские власти связь с Москвой. Научены горьким опытом. Когда в стране происходит подобное тому, что случилось в аэропорту, телефон, как правило, отключается.
Поздно вечером в губернаторском дворце пресс-конференция. Нам сообщают некоторые подробности покушения. В этой истории много странного и неясного. Убийца, некто Фероз, механик ремонтных мастерских, не имея специального пропуска, проник примерно за час до прибытия самолета на летное поле. Спустя некоторое время прибыла багажная машина. Охрана приказала водителю на время церемониала покинуть кабину и подождать в зале ожидания. Водитель ушел, оставив ключ от зажигания в машине. В кабину забрался механик Фероз.
Утренние газеты отвели событиям в аэропорту целые страницы. Говорилось, что покушение совершено при участии «Джамаат-и ислами», членом которой состоял Фероз. В статьях осуждалась провокация, рассчитанная на то, чтобы осложнить отношения с Польшей и другими социалистическими странами, воздействовать на предстоящие выборы. Даккские газеты «Сангбад» и «Иттефак» писали: организаторы покушения надеялись, что военный режим, воспользовавшись случившимся, отложит выборы на неопределенный срок. В редакции газет посыпались письма с осуждением провокации, совершенной «Джамаат-и ислами». Деятели партии потребовали от властей тщательного расследования преступления.
Власти сообщили, что вот, мол, пройдут выборы и тогда органы расследования вплотную займутся этим делом. Состоялись выборы, но следствие явно затягивалось. Менялся и тон официальной печати. Ничего, дескать, особенного не произошло, заявила как-то газета «Джанг». Убивают же политических деятелей в Америке, а почему, собственно, этого не может случиться в Пакистане? О покушении в аэропорту все чаще стали говорить как об акте религиозного фанатизма, за которым никто не стоял. А некоторые муллы в своих проповедях откровенно говорили, что поступок Фероза — это жертва во имя ислама, а потому не подлежит судебному разбирательству.
На одном из дипломатических приемов журналисты спросили майора полиции, принимавшего участие в расследовании преступления, что нового в деле Фероза.
— Арестованный твердит одно и то же: «Совершил покушение по религиозным мотивам». Устали допрашивать. Завтра пойдем к нему с паяльной лампой.
Согласитесь, ответ цинично откровенный. Но в этом нет ничего странного. Я не знаю, как ведутся допросы сейчас, но в годы военного режима в полиции не церемонились. Первое, с чего начинали следователи, — это с избиения арестованных. Пытки заключенных, особенно представителей демократических организаций, не поддаются описанию. При разборе дела Фероза пытки не применялись. Паяльная лампа была не нужна.
Наконец, спустя несколько месяцев, объявлен приговор по делу Фероза. Он присуждается к смертной казни. Суд отмечает также, что покушение в аэропорту — это акт одиночки, совершенный по религиозным мотивам.
Через несколько дней Фероз казнен. Лидер «Джамаат-и ислами» маулана Маудуни называет убийцу «мучеником за ислам» и призывает почитать его как святого. Для семьи казненного начинается сбор денег. Самое удивительное, что одним из первых внес довольно крупную сумму президент Яхья-хан. Это был демонстративный жест в сторону партии, которую он стремился привлечь на свою сторону.
Рассказывают, что во время посещения одной воинской части под Мультаном, он заявил на совещании офицеров буквально следующее:
— Фероз казнен. Смерть он принял достойно, как подобает истинному мусульманину. То, что он сделал во имя ислама, идя на верную смерть, делает честь этому человеку. С него надо брать пример. Он идеал пакистанского солдата. «Джамаат-и ислами» — по духу самая близкая нашей армии партия. Ее членов надо брать на военную службу.