— Всю жизнь я ходил ногами, а голову держал наверху, — вздохнул Роузен. — Неужели под старость мне придется переучиваться и пробовать ходить на голове?
— Но вы ведь сами не стоите на голове, верно? Просто вы ходите по потолку, а пол у вас теперь над головой. И, привыкнув, вы уже не считаете это таким страшным и необъяснимым.
— Вы, наверное, имеете в виду примерно то же, что испытывают астронавты, когда осваиваются в условиях невесомости, да? — не удержался Робин Шелби.
— Вроде того, Робин, — согласился с мальчиком священник. — Представь себе, что твой собственный дом перевернулся, как раз когда ты собирался спуститься за чем-то вкусненьким в погреб и уже стоял перед лестницей, готовый к первому шагу. Теперь тебе придется придумать способ, как все же попасть в злополучный погреб. Но, так как ты прекрасно знаешь свой дом и знаком с каждым его уголком, тебе обязательно что-то придет в голову, верно?
— Ой! — изумленно воскликнула Сьюзен. — Теперь я вспомнила, о чем подумала, еще когда мы все находились в обеденном зале. Только тогда мне показалось, что это ужасно глупо. Прошлым летом мы с подругами отправились в Парк развлечений Баннермана. Там был такой аттракцион «Сумасшедший домик». Когда мы заходили внутрь, в нем гас свет и он переворачивался полом вверх. То есть так только кажется, будто вы уже ходите по потолку. А если посмотреть наверх, то там видна вся мебель. Наверное, ее специально приклеивают, но, должна сказать, чувства там испытываешь о-о-очень неприятные!
— Говорите, говорите, говорите! — отмахнулась Белль Роузен. — Я могу стоять здесь и выслушивать любые россказни. Лишь бы никто не заставил меня в самом деле полезть вот на эту лестницу.
Роузен озабоченно взглянул на жену:
— Но, мамочка, может быть, нам хотя бы попробовать…
Ричард Шелби понял, что обязан сейчас приподнять дух отчаявшихся:
— Послушайте меня все. Итак, мы дошли вот до этой лестницы. Нам пришлось оставить позади кое-кого из товарищей, и тем самым мы уже оказались ответственными перед ними. Я, например, сейчас отвечаю и за себя, и за свою семью. Когда судно переворачивается, оно неизбежно тонет, но в нашем случае все вышло по-другому. «Посейдон» до сих пор плавает на поверхности…
Тут Шелби снова вспомнил, как преподобный Скотт стоял на коленях: «Или он впрямь возомнил, будто разговаривает с Господом, как по телефону, и при этом еще получает от него инструкции, как у тренера перед соревнованиями?»
Но он быстро отогнал от себя этот образ и продолжал:
— Итак, наш лайнер плавает кверху килем, и половина его торчит из воды…
Джейн посмотрела на Скотта, и ее снова охватил праведный гнев. Оказывается, этот тип даже не слушал ее мужа, а готовился к преодолению лестницы. Он снял обувь, потом носки, уложил их в карманы пиджака, а топорик пока что оставил на полу. После этого снял с плеча нейлоновый канат, один его конец привязал к поясу, а второй передал Рого со словами:
— Эй, приятель, подержи-ка пока эту штуку.
Детектив напрягся. Казалось, еще секунда — и он снова взорвется.
— Да вы точно чокнулись! — воскликнул он, обращаясь к Скотту, а затем повернулся и ко всем остальным: — Да что с вами всеми опять?! Еще минуту назад вы хотели отправиться назад к стюардам и оставаться с ними. А теперь вы снова готовы переться за этим психом. Ну, на меня прошу не рассчитывать.
Однако канат он продолжал держать в руке.
Между тем речь Шелби не останавливалась:
— Мой мальчик совершенно прав. Утром нас кто-нибудь обязательно заметит с воздуха, ведь мы напоминаем огромную рыбину, плавающую вверх брюхом на поверхности моря. Наш корабль — длиной в тысячу футов. Ну и куда же прежде всего рванут спасатели, чтобы проверить, нет ли на судне выживших? Конечно, будут пробиваться через обшивку. Итак, пока наш лайнер плавает, у нас остается надежда.
Теперь Джейн сердилась уже на собственного мужа. А что, собственно, нового он сейчас произнес? Да он, как попугай, только повторяет слова Скотта.
Весельчак обратил свой непривычно трезвый взгляд на Рого:
— А знаете что, старина, если уж корабль и начнет тонуть, то мне будет приятней погибнуть, сознавая, что я все-таки не бездействовал.
— Я с вами полностью согласна, — поддержала Мэри Кинсэйл. — Это была бы куда более достойная смерть, верно? — И все остальные с интересом посмотрели на нее.
— Да-да, мисс Кинсэйл, — кивнул преподобный доктор Скотт. — Человеческое достоинство всегда превыше всего. — С этими словами он подпрыгнул вверх и ухватился за нависшие у него над головой перила лестницы.
Впервые Мюллер осознал, почему лично он готов идти до конца. Если Господь и все святые казались ему далеким и туманным мифом, то вот этот священник рядом был вполне реальный и осязаемый. Именно он поднял знамя, под которым Мюллер согласился воевать до победного.
В восхищении наблюдал он, как ловко Скотт подтянулся на канате и уперся ногами в перевернутую ступеньку. Затем, перебирая руками по перилам, начал продвигаться вверх и вскоре достиг верха. Встав на лестничную площадку, бывшую когда-то потолком, он привязал к перилам свой канат и крикнул вниз:
— Все в порядке, Рого, отпускайте.
Детектив стоял сраженный. Этот студент-спортсмен с легкостью одолел столь сложное препятствие!
— Жду-не-дождусь, когда же Белль с таким же проворством окажется рядом с вами, — язвительно прошипел он.
— Будьте осторожней, не захлебнитесь собственным ядом! — насмешливо предупредил Скотт и добавил: — Следующий Мартин. — И Мартину: — Вы забирайтесь вверх уже не по перилам, а по канату, так проще. Оттолкнитесь от ската ногами и подтягивайтесь… Не спешите, работайте руками и ногами… Вот молодец, так держать!
Очень скоро Мартин уже гордо стоял рядом со священником.
— Робин, теперь ты.
Мальчик одолел половину пути, но тут силы вдруг разом оставили его, и он закричал:
— Все, я больше не могу!
— Хорошо, сынок, тогда просто так повиси немного, — велел ему Скотт, а сам схватился за канат, а за ним сделал то же и Мартин. Мужчины подтягивали канат, пока мальчик не оказался с ними на лестничной площадке.
— Простите меня, — тут же принялся извиняться он. — Я почему-то считал себя намного сильней.
— Ничего страшного, ты сделал все, что мог, — успокоил его Скотт. — И ты не только сохранил присутствие духа, но и помог другим не потерять голову.
— Я? — искренне удивился мальчик. — Как это?
— А вот так, — усмехнулся Скотт. — Это ты внушил нашим друзьям, что нас будут искать и на воде, и с воздуха, что для этого подключат радиостанции и вычислительные центры. Кое-кто сказал бы просто: ты дал надежду.
— Что до меня, то я не могу позволить себе утонуть, — проговорил Мартин. — Мне обязательно нужно вернуться… — Он хотел сказать «в свой магазин», но, когда речь шла о жизни и смерти, упоминать бизнес по продаже галстуков было бы неуместным, и он закончил так: —…вернуться к своей жене. — Едва он это произнес, как его снова начал преследовать образ погибшей миссис Льюис.
— Думайте о том, что вы обязательно вернетесь, — посоветовал Скотт.
Мартину пришло в голову, что тому следовало бы добавить: «и молитесь», как это сделал бы на его месте другой проповедник. Странные типы, эти молодые священники!
— Что ж, Рого, вы будете следующим, — объявил Скотт.
— Нет, ни за что на свете! — завизжала Линда. — Ты не посмеешь бросить меня здесь одну! Хватит, я уже оставалась в каюте, и что из этого вышло? Если бы я тебя послушалась во второй раз, то уже утонула бы, как все остальные, кто не вышел на ужин. Мы не будем ему повиноваться, подумаешь, какой командир! Пусть другие лезут.
— Вам не следует ничего бояться, миссис Рого, — попытался успокоить ее Скотт. — Лично вас мы поднимем сами.
Линда обругала его последними словами.
Побелев от ярости, Джейн Шелби тут же набросилась на нее:
— Почему вы не можете вести себя прилично, идиотка? Неужели вы не понимаете, что нервы на пределе у всех, но остальные почему-то сдерживаются. Неужели вам не ясно, что мы можем пойти ко дну в любую минуту? А он только старается изо всех сил, чтобы хоть чем-то помочь нам?!