— Мэнни, ты что-нибудь понял из этих объяснений? — пожала плечами миссис Роузен. — Я услышала, что нас теперь стало тринадцать, а это мне очень не нравится. Я всегда говорила, что нас обязательно будет именно тринадцать.
— Он объясняет, как нужно вести себя во время подъема, — шепнул Мэнни.
— Как — меня мало интересует, — отмахнулась Белль. — Самое главное — куда. — После триумфального подводного плавания она должна была бы почувствовать себя увереннее и воспрянуть духом, но вместо этого миссис Роузен ощущала сейчас такой упадок сил, словно на черное озеро истратила всю свою жизненную энергию.
— Каждый мой шаг вы должны повторить. Кроме того, вы должны ставить свою ногу именно туда, где прежде стояла моя нога. Это будет выглядеть так: за мной пойдет мисс Кинсэйл и в точности повторит все мои движения, а за ней, в свою очередь, будет наблюдать следующий член нашей команды, Мартин, который повторит все, что сделает мисс Кинсэйл. И так далее. Движения Мартина предстоит повторить Сьюзен, за ней — мистеру Шелби. Понятно это?
— Неужели вы и в самом деле считаете, что у нас это может получиться?
— Да. Мы обязаны попытаться преодолеть это препятствие. Вам нужно только в точности копировать все движения того, кто в связке перед вами. И если каждый из вас будет следовать этому несложному правилу, мы обязательно доберемся до самого верха.
— До какого верха? — поинтересовалась Белль Роузен.
— А вон до того! Взгляни-ка туда, — показал Мэнни.
Белль Роузен, все еще лежавшая на полу, приподнялась и встала на колени. Она впервые взглянула в ту сторону, куда светили лучи фонарей, и увидела маслянистую поверхность дальнего вала винта и его шахты.
— Нет, мне этого никогда не одолеть, — объявила она. — Даже за тысячу лет и при условии, что за свой подвиг я получу миллион долларов.
— Белль, не торопись так. Послушай, что говорит Фрэнк. Мы все будем в одной связке, и поэтому…
— Когда упадет один из нас, мы посыплемся вниз все вместе. Нет, такие развлечения не для меня.
— Это не опаснее, чем подниматься по лестнице своего собственного дома, — пообещал ей священник.
— Когда мне нужно подняться к себе домой, я обычно использую лифт, — заявила Белль и снова посмотрела наверх. — Нет, даже за миллиард лет. Не старайтесь, вы меня все равно не уговорите.
— Но, мамочка, ты же не можешь оставаться здесь. А я пойду сразу же за тобой.
— Я останусь. А ты иди, Мэнни. И все остальные тоже. Вы идите себе. Оставьте только меня в покое. Неужели вы не понимаете, что я устала? У меня больше нет сил ни на какие ответственные переходы.
— Но как же так, мамочка! Ты же погибнешь, если останешься тут. Мы оба погибнем. Неужели ты думаешь, что я смогу оставить тебя одну?
— Или что мы вот так просто бросим вас, миссис Роузен?! — в неудержимом порыве воскликнула Нонни.
Белль усталыми глазами осмотрела всех присутствующих. В ее взгляде чувствовалось отчаяние.
— Вы считаете, что жизнь действительно так прекрасна?
— Я тебе просто удивляюсь, — пожал плечами ее муж. — Ты что же, и в самом деле собралась умирать?
— Я не хочу и не могу больше никуда карабкаться. Тем более наверх. Мои ноги гудят от этих нескончаемых труб. Я слишком стара для всего этого. И слишком тяжела, чтобы взлететь, как птичка, вон туда. — И она кивком указала на гору металла.
Сьюзен Шелби наклонилась и взяла руку мисс Роузен в свои ладони. Она проделала это с такой нежностью, о которой и не подозревала сама.
— Дорогая миссис Роузен, — начала девушка, умоляюще глядя на Белль, — пожалуйста, сделайте еще одну попытку. Мы все… — Она уже хотела добавить «очень любим вас», но почему-то смутилась. — Мы все считаем, что вы замечательный человек, уникальная личность. Вы только вспомните, как легко вы прошли этот подводный туннель! Никто из нас даже не осмелился бы нырнуть туда первым. И если бы не вы, мы сейчас так и стояли бы там, на той стороне этого жуткого озера.
— Ну, и куда, в конечном итоге, мы пришли? — пожала плечами Белль. — Я ценю ваше трогательное отношение ко мне, но только плавать — это одно, а вот карабкаться вверх по горам — совсем другое. Если хотите, я еще раз сплаваю для всех вас куда угодно. Но взбираться вверх… Нет, никогда и ни за что! Да и, кроме всего прочего, у меня разболелось сердце. — Она повернулась к мужу и добавила. — Я просто удивляюсь тебе, Мэнни. Ты прекрасно знаешь, что у меня больное сердце, и все же продолжаешь настаивать на том, чтобы я присоединялась к вашей экспедиции.
— Ах, Белль, Белль, опять ты за свое! Опять твои проблемы с сердцем, — покачал головой Мэнни, и всем стало понятно, что больное сердце миссис Роузен — их давняя семейная проблема. — Ты знаешь не хуже меня, что у тебя все в порядке со здоровьем. В последний раз, когда доктор тебя слушал, он ясно сказал, что с таким сердцем ты проживешь еще очень долго, так что можешь ни о чем не волноваться.
— Доктору не понять, что я испытываю сейчас, — поморщилась Белль. — Получается так: если я останусь здесь, я погибну. Но если я попытаюсь одолеть эту гору, я тоже погибну. Выходит, результат один. Но оставаться здесь мне почему-то спокойней.
— Ну и оставайтесь здесь Бога ради! — не выдержала Линда и повернулась к остальным. — Раз уж эта мадам решила сидеть здесь, раз уж она выбрала смерть, так и оставьте ее, в конце концов! Какого черта она задерживает всех нас?!
— Никто не может выбирать для себя смерть, миссис Рого, — мрачно произнесла Белль. — Она приходит сама, и тогда уже вам ничего не остается, как только покорно следовать за нею. Мне исполнилось шестьдесят четыре года. Вы же еще очень молоды. Я прекрасно понимаю ваши чувства. И не прошу никого из вас оставаться тут со мной. Я никогда не могла бы и предположить, что нечто подобное может случиться с нами. Но раз уж все это произошло, нужно смотреть на вещи трезво и так же трезво оценивать свои силы и возможности.
— Ну, мамочка, перестань, — взмолился Мэнни. — Как ты можешь о себе так говорить? Подумаешь — шестьдесят четыре! Ерунда какая. Ты только посмотри на себя: ты же все равно плаваешь как чемпионка, верно? Неужели тебе не хочется снова увидеть и своих детей, и внуков, а? Может быть, все же стоит хотя бы попробовать? Ты только посмотри, как мы задерживаем и мистера Скотта, и всех остальных.
Она с нежностью посмотрела на него, и всем стало понятно, что миссис Роузен уже приняла решение.
— Ну, что ж, Эммануил Роузен, я всегда говорила, что ты — ужасный человек. И что же, по-твоему, я должна сейчас сделать? Как поступить?
Она поднялась на ноги, и Мартин радостно захлопал в ладоши:
— Молодчина, Белль! Вы просто прелесть! Докажите всем, что вы еще на многое способны!
— Ну, тогда все решено, — улыбнулась Белль. — А теперь покажите мне, что надо делать, и я, пожалуй, попробую.
Скотт стал подробно объяснять всем, для чего нужна веревочная страховка, и чем страховка для крутого короткого подъема отличается от традиционной альпинистской. Для безопасности они будут использовать два каната. Один связывает путешественников между собой, другой, так называемый «направляющий» канат, — перемещается вверх, где его по мере их передвижения будет закреплять Скотт.
— Но как мы объясним все это турку? — заволновался Мюллер. — Мне как-то не светит перспектива оказаться под ним, если вдруг эта туша упадет на меня.
— Наш Кемаль — человек достаточно сообразительный. Вы сами увидите, что он все поймет. Итак, мисс Кинсэйл и Мартин, вы у меня первые. Кемаль, внимательно смотрите сюда.
Он выложил перед собой два кольца каната, которые прихватил еще на пожарной станции. Конец одного каната он обвязал себе вокруг пояса, затем отмерил на нем то расстояние, на каком двигаться мисс Кинсэйл, и так же, словно петлей, обхватил ее за талию, соорудив на канате сбоку причудливый узел, через который пропустил второй канат.