Тонкие колготки не мешают слышать его руки, губы, язык, а невозможность раскрыть меня языком только обостряет ощущения. Я стою, запрокинув голову, закрыв глаза, затаив дыхание,… слышу, как первая капелька моего желания вытекает из меня, оставляя свой след на колготках.
Я понимаю, что моя безумная «шалость» не может так просто прекратиться прямо сейчас. Мне уже никто этого не позволит,… и я сама уже не смогу остановиться, пока не искупаюсь в этой томящей, сладостно-тягучей ласке языка. Через туман накатывающего возбуждения я помню, что дверь не закрыта на ключ,… и я понимаю, что оторваться от нашего занятия и пойти закрыть дверь выше моих сил.
То ли от напряжения, то ли от возбуждения нога, на которой я стою, начинает мелко дрожать. Я хочу развернуться спиной к двери, сесть на стол, расслабиться, прикрыть собой его ласки, и если что, иметь пару коротких секунд, чтобы оправиться. Я только опускаю ногу, и моментально мои колготки оказываются у меня на коленях. Не успеваю отреагировать, как оказываюсь опрокинутой в кресло….
- Дверь… - шепчу я.
- Ммм-мм, – что может означать все, что угодно – «да-да, я понял, я помню, мне по-фигу, успеем…»
Похоже, его «накрыло» еще больше, чем меня. Он целует мои оголившиеся бедра, узкую полоску волос на лобке, нежно ведет язычком, опускаясь к моим коленям, аккуратно и бережно до конца снимает с меня колготки, кидает их через плечо на стол и раздвигает мои ноги, высоко их поднимая.
Он не впивается с жадностью в мой набухший клитор, он «гладит» языком и губами мое лоно, внутреннюю часть ног, едва касаясь раскрывшихся влажных губ. В томлении я сползаю в кресле, подставляя себя под его ласки, упираюсь ногами в край овального выреза столешницы, убираю руки за голову. Я не тороплю его, не принуждаю, не мешаю ему нежно целовать меня, наслаждаться мной….
Через ресницы прикрытых век я любуюсь им, я подглядываю за его упоением, и от этого еще больше возбуждаюсь.
Его ладони оказываются рядом с моим клитором, раздвигают меня, раскрывают, заставляют меня еще шире расставить ноги, обнажая розовую влажную плоть. Его язык скользит по внутренней поверхности губ и погружается в меня, дразнит, облизывает и снова погружается….
Я проваливаюсь в вязкую сладостную истому. Как вяжет путами сон замерзающего насмерть человека - тревожно, но сладостно и обреченно. Мысль о двери размазывается, становится безразличной.
Дрожь пробегает по моему телу, стон срывается с губ. Я прикрываю рот ладонью, прикусываю от нарастающего возбуждения указательный палец, нежно вожу им по губам, дотрагиваюсь до языка….
Он теребит языком мой раскрытый клитор, прикусывает его одними губами, берет в рот и начинает глубоко и сильно сосать его весь. Я вскрикиваю от остроты блаженства, хватаю его за голову обеими руками, с силой прижимаю к себе, извиваюсь, стону, ритмично подмахиваю, не давая ему остановиться, даже на миг выпустить изо рта мой клитор….
Полыхнуло в глазах, теплая сумередь разлилась в голове, в груди что‑то отмякло, тысячи искорок разорвавшегося салюта медленно опускаются, тают, растворяются, разливаются тихим блаженством…. Все хорошо. Я кончила.
Я «мурлыкаю», постанываю, посасываю свой палец, «катаю» на его губах свой откатившийся оргазм… я блаженствую….
Распахивается дверь и в кабинет врывается Элька. В своем кайфе я даже не услышала ее приближающихся каблуков по коридору. Я судорожно дергаюсь вперед, резко опуская ноги и хватая колготки со стола…. Женский рефлекс – убрать колготки. Шеф с грохотом ударяется затылком о полку с клавиатурой и исчезает под моим огромным столом. Я подтягиваю себя вместе с креслом к самому столу, пытаясь «стереть» с лица глупое выражение наслаждения.
- …Твою мать…! Задрал уже, бля…! - громко раздражается Элька, – Никаких сил уже нет! Весь вечер испортил, мудак…! Столько достойных мужчинок, а он шагу ступить не дает!
А я никак не могу сфокусировать ее своим мутным взглядом. Она у меня слоится, дробится, распадается, как в разбитом зеркале. Я только киваю на ее возмущения.
- Сейчас кофе выпью – во рту все пересохло, и надо валить. Все настроение обосрал…, – она включает чайник, – Ритк, чего молчишь? Твой дед Мороз тебя по всему залу рыщет, а ты здесь ляжки тянешь. Смотри, уйдет. А ничего вроде мальчик…
- Нну-жен он мне больно… - я с трудом выговариваю слова, как будто катаю языком раскаленный свинец во рту.
Под моим столом происходит какое-то движение, и я вместе с креслом резко опускаюсь вниз. Элька вздрагивает от стука и оглядывается с чашкой в руках.