Чувство непоправимости снова кольнуло сердце, страх, шелестя, прокрался в мозг, мурашками пробежал по телу….
Я глубоко вдыхаю:
- Да, Владимир Ильич….
- Я не разбудил? – слышу в трубке его самодовольный бодрый голос.
- Нет-нет.
- Маргарита, тут такое дело, четвертого января объявляется рабочий день… ну понятно с последующими отгулами. Я не во всем разобрался в твоих годовых отчетах….
У меня вступило в голову, я закусила губу:
- Владимир Ильич, а если бы у меня сегодня был самолет куда-нибудь в Египет…?
- Потому и звоню, пришлось бы напряженно поработать с тобой сегодня после обеда.… Но все же нужно поберечь твое здоровье, - довольный своей шуткой он хрюкает смехом в телефон, – Тогда четвертого, к одиннадцати утра. Надеюсь, мы договорились? Если что изменится… ты уж меня уведоми, - заканчивает он медово.
- Ммм-бббляаа…! – я стискиваю зубы, слезы ненависти проступают через ресницы прикрытых век.
Телефон снова трезвонит в моих руках. Я разворачиваю его – «Эльвира» моргает мне дисплеем.
- Эль… я все знаю… он мне тоже звонил… я тебе перезвоню.
Прокатился Новый год… со штырем беспокойства в сердце.
Я хожу по Детскому миру, выбираю своему пятилетнему племяннику подарок. Завтра у него День рождения. Завтра четвертое, мне к одиннадцати в офис «на работу».
Вот такие Ильичи у нас существуют, и они всюду. Каждый второй. И я его боюсь. Боюсь его неграмотной вежливости. Боюсь своей сосущей пустоты под ложечкой. Страх начинается с необъяснимости. Страх парализует, рождает в тебе обреченность. Страх не дает действовать, защищаться, бороться за себя…
Я вспоминаю свой выпускной, первый свой хмельной «взрослый» приход домой за полночь. И встретившую меня бабулю. Она пристально посмотрела на меня, послушала мой пьяный смех, покачала головой….
Ее хлесткая фраза была больнее, чем удар по лицу:
- Тебе нельзя пить. Совсем. По жизни…. От алкоголя ты становишься шлюхой….
От несправедливости слезы брызнули из моих глаз… я истерично закричала:
- А что…, на своем выпускном я не могу выпить шампанского…!? И почему ты называешь меня проституткой…!?
- Конечно выпить ты можешь… и я не назвала тебя проституткой…. Проститутка – это профессия, а шлюха – это по любви… это разные вещи.
- Тогда я дура, и ничего не понимаю…! - истерила я.
- Порой, лучше всю жизнь прожить дурой, и умереть счастливой… - она развернулась и ушла к себе в комнату.
Как она была права…! Все мои проблемы в жизни только от этого! Стотысячный раз убеждаюсь в ее словах: МНЕ-НЕЛЬЗЯ-ПИТЬ…!
- …Так, Элька, - возбужденно говорю я в трубку Эльвире, – Ты же ведь любишь у нас все красное…? Завтра надеваешь на себя все самое блядско-красное, которое есть у тебя в гардеробе…. Ничего не хочу объяснять… ты послушайся меня и все… нет, нет ни какой идеи… просто послушайся меня… завтра я тебя подберу – говори, где.
Я натягиваю прозрачно-черный комбидресс с рукавами, колготки черной сеточкой, короткие черные кожаные шорты, длинные, до колена сапоги, блестящий черный плащ, примеряю фуражку и очки…. Я чертовски себе нравлюсь – «Леди Блэк»…. Правда, немного «прохладно» для января.
Раздеваюсь и иду в ванну красить себя, добавляя к моей природной «соломе» рокового «блонда».
Я подхватываю Эльку на набережной. Она падает на переднее сиденье и испуганно смотрит на меня.
- Ри-ит… чего делать-то…? Мы чего, въебались с тобой что ли? Чего дальше-то будет? Ведь он заебет нас теперь… или замучает…. Хоть увольняйся…, – по-деревенски начинает она причитать.
- Да заткнись ты… со своим нытьем. Лучше расскажи, что после меня было.
- А чегобыло-чегобыло…. Ну ты ушла, а я это…. Не ну он классно куни делает, профи, - перепрыгивает она в воспоминания того вечера.
- Я не про «классно» тебя спрашиваю, я спрашиваю – чем все закончилось? – сухо обрываю я ее.
- Не, ну это…. У меня презервативы всегда с собой… на всякий случай, – теряется она.
Не видя моей реакции, она начинает защищаться:
- Не, ну а чего я должна была сделать? Ты слиняла, бросила меня…. Вы все разошлись…. Чего мне еще оставалось…? Я думала, что хоть ты вернешься или кто-то заглянет…. А потом, когда я выпустила его из-под стола, он закрыл дверь и выебал меня…. Мне что, всю ночь его под столом держать надо было? Так он бы мне губы с клитором до пола бы отсосал….
Я усмехаюсь ее оправданиям и, не сдержавшись, начинаю смеяться.
- Не, ну а чего, я не права…? – обиженно улыбается она.
- Все нормально, Эль, – я чувствую угрызения совести за брошенную «на произвол судьбы» подругу, – Попробуем прорваться. Только ты во всем слушайся меня. Хорошо?