Она молчит. Я оглядываюсь на нее. Элька невидяще смотрит в одну точку. Плывет в воспоминаниях. Видимо он от души ей засадил, явившись предметным воплощением ее половых влечений деревенской свинки. До сих пор ощущает его в себе.
- Достойный мужчинка-то? – улыбаюсь я ей.
- Вот сволочь! А!? – ненавидяще-нежно отвечает она мне.
У офиса пустая стоянка, всего пару машин. Я паркую свою Мазду перед самым входом. Поднимаемся по лестнице. Шаги гулко разносятся по пустому зданию. Открываем и заходим в свой кабинет.
- Так, раздевайся, – я глубоко вздыхаю, переводя дух.
- Что, сразу…?
- Да нет, – смеюсь я, – Снимай дубленку, я гляну на тебя.
Смотрю на красно-розово-бардовую Эльку и продолжаю улыбаться. Эх, любит же она пугать быков своими красными тряпками. Но сейчас это как нельзя в тему. Красная блузка в дырчатый крупный цветочек напоминает мне тюль на окнах в деревне у бабули. Ухх, люто. Через блузку светится бардовый дорогой бюстгальтер.
- Так, снимай лифчик. Он здесь не подходит.
- Ритк, но у меня ж титьки на живот упадут….
- Упадут, когда родишь. А я б сама твои титьки с удовольствием облизала… если б мою ориентацию чуть-чуть сдвинуть. Дай-ка сюда свой телефон.
- Зачем?
- За «надо». Хочу сравнить со своим.
Она вытаскивает из сумочки свой телефон, отдает мне. Почти такой же «Nokia», как и у меня, только модель на год старее. Пока Элька переодевается, я сижу за своим столом и листаю опции ее телефона. Все тоже самое – и глазок камеры, и функции, только мой потоньше и памяти побольше.
- Ритуль, двадцать минут уже….
- Ничего, пусть потомится….
Я поднимаю глаза и вижу стоящую передо мной, по пояс голую Эльку. Элькина грудь меня восхищает – не беспомощо-расплывшаяся студнем по животу, а тугая, налитая, тяжелая, с красиво-торчащими в разные стороны сосками….
- Хочешь потрогать? – игриво интимно-ласково предлагает она мне.
- Ну ладно, хватит, одевайся. Я уже звоню, - с усилием отрываю взгляд от ее груди и беру трубку телефона.
- Владимир Ильич. – томно начинаю я в трубку, – Девять один один вызывали? Команда спасателей на месте…. Да… да… ждем….
Элька заворожено смотрит на меня.
- Только ВО ВСЕМ слушайся меня, поняла?
Она согласно кивает.
- И будет нам счастье… и избавление….
Последний штрих – достаю из пакета наручники, дубинку, надеваю фуражку копа и темные очки-капельки….
Дверь распахнулась и на пороге появился САМ. Виновато-улыбчивый, вызывающе-наглый, с бегающими стыдливыми глазками. Видимо, пикантность той ситуации не давала ему покоя с самого начала, глодала его тщеславную душу, ему срочно нужна была реабилитация. И ждать конца отпуска он не собирался… эх, не хватило ему ни ума, ни терпения, ни интеллигентности. Самодовольство светится на его роже.
С Элькой он реабилитировался в тот же вечер. И ему, как я понимаю, это неплохо удалось. Теперь очередь за мной. Я гляжу на него и чувствую, что нет у него никакого сценария, только похоть самца, прикрытая превосходством начальника. Успех достался ему слишком легко. Это располагает к беспечности.
А у меня репертуар неисчерпаем. И после своего глупого звонка и вызова нас «на работу» он может претендовать только на роль клоуна.
- Владимир Ильич? Присаживайтесь вот сюда.
Он поставил коньяк, шампанское, большую чашку с фруктами на стол и сел на выдвинутое к окну Элькино кресло, с интересом меня разглядывая. Я встала перед ним в фуражке и очках полицейского, в коротком блестящем плаще, с наручниками на поясе и короткой дубинкой за спиной.
- Владимир Ильич, вы обвиняетесь в изнасиловании. Вы знаете об этом…? Расскажите, где вы были, чем занимались вечером и ночью с двадцать девятого на тридцатое декабря?
Улыбка деревянно застыла, на его лице промелькнул испуг. Он напрягся. Я не останавливаясь, продавливаю его смятение:
- Вспоминайте, вспоминайте…. От вашей памяти будет зависеть ваше наказание.
Он что-то бормотнул скороговоркой, с растерянной улыбкой попытался встать.
- Сидеть…! – моя дубинка уперлась ему в грудь, – Сопротивление властям? Офицер, наденьте на него наручники…!
Я выдернула из-за пояса наручники и подала их Эльке. Элька повизгивая от удовольствия за моей спиной, подошла к нему раскачивая сиськами, нагнулась:
- Ну, мой дорогой, давайте ваши рученьки… сопротивление властям бесполезно… только усугубит наказание, – ласково подхватила она меня.
Глядя на Элькины сиськи перед своим лицом, он с трудом, наконец врубился в игру. Но чувство самосохранения еще шевелилось в его глазах уходящим испугом. Не успел он дернуться, как Элька лихо застегнула наручники на его запястьях.