А потом отпуск на двенадцать полновесных дней, которому я несказанно рада.
- Ух ты…, что это за огненный мираж у нас в кабинете? – ставлю я сумку с пакетом, открываю шкаф у входа и начинаю снимать верхнюю одежду.
- Шаровая молния…, - не оборачиваясь ко мне, ехидничает Вован, эээээ… Владимир Павлович, намекая на широкие бедра и элькин бюст.
Тоже человек с потерянным возрастом – вроде чуть больше сорока, а может чуть меньше тридцати, еще не дядька, но уже и не вьюнош. Ехидно-ласковый, слегка приправленный сарказмом, немного циник, – эта его манера общения в первые минуты сильно напрягает, но когда узнаешь его меланхоличный незлобивый характер, то невольно начинаешь восхищаться его емкими, цепкими определениями. И от этой своей «мудрости» он кажется старше.
Они у нас «старослужащие», потому и рабочие места у них самые «светлые», с двух сторон от единственного, во всю стену окна, полукруглого, с низким подоконником у самого пола. Справа и слева от него вбиты два массивных бронзовых кольца. Шесть месяцев я сижу в этом кабинете и все шесть месяцев я не могу разгадать загадку – для чего они были нужны? Единственно, что приходит мне на ум – в них продевалась гардина. Но тогда почему не у самого потолка, а на высоте поднятой руки?
Эльвира Вэ сидит лицом к двери, стена прикрывает ей спину, исключая подглядывание в компьютер через плечо. А Владимир Пэ совсем беззащитен перед внезапным приходом шефа, зато обеспечен максимальным комфортом. За его спиной крошечный закуток, отделенный шкафом. Там у нас стоят бокалы, чайник, печенье, сахар и прочая атрибутика «чайной церемонии» и «возлияния Бахусу» в служебной обстановке. И все это в пределах досягаемости его руки, не выталкивая себя из кресла. А еще он втыкает наушник в одно ухо, и слушает с флэшки старый добрый «хард», начиная с «Black Sabbat» и заканчивая «Dio», отчего становится совсем древним, как ископаемый мамонт.
Я приземляюсь в своем углу за рабочий стол, не спеша расстегиваю молнии и снимаю сапоги. По сравнению с другими столами мой огромен. Занимает, наверно четверть нашего маленького кабинета. Угловой, с массивной цельной столешницей, секретарский. Иногда мне кажется, что его забыли великаны, до нас арендовавшие офис. Его наверняка бы забрали себе Элька или Вовка, но в кабинете без помех он уместился только в этот дальний угол, и им пришлось выбирать – стол или окно, свет или сумерки.
Элька наливает кофе, подходит ко мне и опирается задницей на свой стол. Она прихлебывает из чашки, ерзает ягодицами по ребру стола, снует глазами по комнате - я вижу, что она что‑то хочет мне шепнуть и пока ждет окончания моего переобувания.
А я и не хочу помогать ей, массирую наломанные по гололеду лодыжки. Мне ее тайна неинтересна. У нас с ней нет никаких интересных тайн. Она не выдерживает, отставляет чашку, перегибается через мой стол, прямо ложась на него, и в шепоте тянется ко мне губами….
Распахивается дверь и в «горнице» появляется наш четвертый! Санек. Розовощекий, гладко выбритый, благоухающий дорогой туалетной водой, брызжущий здоровьем, еле вмещающийся в свой костюм. Он напоминает туго набитый мешок мышц, костей и связок, с головой порочного ангела и туповатым взглядом бывшего спортсмена. Александр Иванович - в прошлом второсортный спортсмен, из тех, что лучше всего играют без соперников. Он выполняет свою жизненную программу - старается приложить к своему хорошему здоровью много денег. Как он их выцеживает и из какой мутной воды, я не представляю, но денег у него всегда много.
Преследуя свою единственную цель, он круглосуточно и без конца трещит по мобильнику, с кем-то договаривается, кого-то «грузит», на кого-то орет, внезапно подрывается, убегает и также внезапно появляется. И я даже не могу представить, кем он у нас числится. Может просто чей-то родственник….
- Сейчас с боссом в пробке торчали, – громогласно с порога заявляет он, – Он обещал нам всем сегодня тринадцатую зарплату плюс какую-то там выслугу, а все вместе, как премия… я так понял. Хочет сделать нам неожиданный подарок. Ка-ароче – отпуск есть, отпускные будут…. Эльк, поехали в Куршавель, зажжем, с олигархами пофоткаемся…!
- Больно надо, с тобой, – разочарованно сползает она с моего стола. Видимо он на полсекунды опередил ее своей новостью.
- Эй-эй, сударыня, вернитесь на место, – возмущается Вовик, – Вы рушите фигурную композицию и прерываете мои недоигранные мечты.
Я представляю ракурс лежащей на моем столе Эльки с высоко-задранной юбкой, оголенными полненькими ножками, затянутыми ажурными широкими резинками чулок. В своем порыве она даже не вспомнила, что Вовка сидит в метре от ее попки. Элька слегка конфузится, а я прикусываю губу, чтобы не засмеяться, представляю себе Вовку со спущенными штанами, трахающего ее в этой позе на моем столе. Моя картинка зовуще отдается внизу живота. Я прикрываю глаза, глубоко втягиваю носом воздух и замираю…. Я бы согласилась… только не с ним….