Беру второй фужер шампанского. В голове плывет негромкий гул, умиротворяющий, приятный, фиолетовой дымкой он отделяет меня от людей, их чавканья, суеты, разговоров. Внутри все согрелось, на пустой желудок спирт действует быстро, хмель бежит по каждой клетке, как огонь по бересте. Он добавляет мне сил. Даже есть расхотелось.
Тосты покатились один за другим. Крики – «тише… теше… минуточку внимания…» - никак не заглушали жующе-жужжащую толпу, и тосты получались невыразительными, блеклыми, только для «узкого круга лиц».
Я слышу громкое дыхание у меня над ухом, поворачиваюсь и вижу рядом с собой шефа, опершегося локтем о стену.
- Простите,… но мне до боли… знакомо ваше лицо, – дышит он на меня алкогольными парами.
- Влади-имир Ильич, вам еще наверняка знаком и мой голос…, - улыбаюсь я ему в хмельные глаза.
- Рит-туля…? - фамильярно икает он, удивленно играет бровками – А я то всю голову сломал, чья думаю гостья… а это цветок с нашей клумбы.
- Королева наша! Вы еще не умерли с голоду…? – вырастают рядом Сашка с Вовкой, держа в руках бумажные тарелки с наваленной едой.
- Почти… только не от голода, а от одиночества.
- Владимир Ильич, а вы куда смотрели? Жизнь висела на волоске, Отчизна бы вам этого не простила….
- Косая вам в спину дышала, а вы смиренно стояли с опущенными руками….
– Чо тупим…? Чо порожняком стоим…? Владимир Ильич, где спиртное? Девчонку нужно срочно «растирать», иначе мы ее потеряем…, – осмелели от выпитого мои «вассалы».
А Ильич действительно тупит от такого неформального напора своих подчиненных, пытается отслониться от стены, обернуться и разглядеть «косую с косой» у него за спиной.
И тут же из-за спины под его рукой проныривает Элька с бутылками виски и «Мартини», со стопкой разовых стаканчиков. Он вздрагивает от неожиданности и испуганно таращит на нее глаза….
- Это я косая…? Вы сами уже окосели….
Дружный взрыв хохота четырех глоток заставляет окружающих на нас оглянуться.
Пользуясь внезапным затишьем и неожиданным всеобщим вниманием к нашей группе, шеф моментально делает шаг вперед, к центру и произносит тост в честь босса… отца всех народов… вождя… короче – спасибо за хлеб наш насущный с ваших ладоней….
- Ут блин, реакция…! – восхищается Вовка.
- Профи. Только про партию и дело коммунизма вычеркнул, – откликаюсь я.
- Сегодня это уже неактуально. Думаю, и взасос целоваться не полезет. Уже и так достаточно глубоко лизнул.
- Лизнул…, - катаю я на языке слово, примеряя его в буквальном смысле.
«Буря оваций переходит в продолжительные аплодисменты….»
Босс повелительно поднимает руку, и шум тут же затихает:
- А что за Новый год без дедушки Мороза? Или разучились его звать, как в детстве?
Рев пьяных мужских голосов готов обрушить крышу старого здания:
- Де-ду-шка-мо-роз-а-уууууу…!
Слава богу, что Мороз стоял за дверью и появился сразу, без повторных «приглашений», с бородой, в полной униформе и с мешком. Только он начал «гнать пургу» про оленей, тут чей-то пьяный женский голос вякнул из толпы, играя в детство:
- А где у тебя Снегурочка…?
Ну и понятно - все приготовились слушать эту шнягу по полному новогоднему сценарию, расплескивая потихоньку виски по разовым стаканчикам. Но толи дед был ушлый, поднаторевший в новогодних корпоративах, толи сценарий был у него другой, только он нестандартно произнес:
- Так она давно среди вас – казачек-то засланный….
- Да брось, дед… чужие здесь не ходят…, - послышались нестройные возгласы.
- А кто сказал, что она вам чужая? Она здесь давно «уши греет», а теперь мне всех вас «сливать» будет….
Публика просто охренела от такой развязной речи деда. А он пошел по залу, раздвинул двух моих мальчиков и взял меня за руку….
ОШИБКА (часть вторая)
«Ну мля… кирдык, влипла… полный пи-пец….»
- А ну-ка, внученька, расскажи, как тут себя вели эти белые воротнички? Как тут у них праздник? – вытаскивает меня дед в центр зала.
- Да скучно тут у них, дедушка, все про работу, да про работу, – включаюсь я на ходу в игру, моментально покрываясь нервной испариной от таких неожиданностей.
- И не умыкнул тебя здесь никто до сих пор, моя красавица?
- Как видишь, дедушка…, – невинно туплю я глазами в пол.
- Вот безобразие – то ли слепые, то ли все ориентацию поменяли…, – режет дед на грани фола – Конечно трудоголики – дело хорошее, но вот чтоб тебя не разглядеть, да веселиться разучиться…. Ух, злой я на них… всех заморожу…!
- Да брось ты, дедушка, тут и так почти все отмороженные, не подействует, – «подливаю» я деду, а у самой все холодеет внутри от такого хамства.