Они встретились в битве с даймонами, и затем, когда наступил рассвет, она привела его в свой дом.
Жажда крови и прошлые узы завладели ими. Он был достаточно похож на брата, чтобы Сэм приняла его в свою постель.
На одно единственное мгновение он почти обрел покой.
Пока она не пришла в чувство.
И не испытала то, что чувствовал он.
Но было уже слишком поздно. Вины и боли было больше, чем любой из них мог вынести. Поэтому каждый пошел своей дорогой, которые время от времени пересекались.
Итон все еще любил ее. Несмотря на то, что она терпеть его не могла. Несмотря на то, что он не имел на это права. Он любил ее.
И всегда будет любить. Но это — прошлое. А прямо сейчас он нужен Сэм.
Итон не подведет ее снова.
Он встретил пристальный взгляд Дева:
— Если понадоблюсь, я внизу.
Дев ничего не сказал, когда Итон удалился. Голова все еще шла кругом от того, что он узнал о Сэм. Боги, ей должно быть так больно видеть узы, связывающие его семью, зная, что собственная сестра отняла у нее все.
Даже жизнь.
Живот скрутило. Он сел возле нее на кровать и пропустил локоны ее волос сквозь пальцы. Его бедная амазонка. Такая яростная и гордая.
Оказавшаяся неспособной защитить то, что любила больше всего на свете.
Теперь он понял, почему она так себя вела во время сражения и заперла его в коридоре. Возможно, оно напомнило Сэм ночь ее смерти, и она повиновалась инстинктам. Но он не человек.
Он — медведь.
И потребуется нечто большее, чем даймон, чтобы убить его. Много большее.
— Я не позволю им причинить тебе вред, Сэм, — прошептал он, а его пальцы запутались в ее локонах. Шелковые пряди обернулись вокруг его кожи так же, как чуждые ей эмоции вокруг его сердца.
Если даймоны хотят добраться до нее, им придется сражаться насмерть. И как только его посетила эта мысль, за ней последовала другая.
Дев видел, что Сэм умирает у него на глазах, как его мать, а он не в силах этому помешать. Боль пронзила его.
И он знал, что это не страх.
А предчувствие.
ГЛАВА 10
Дев прочесывал особняк Ника на Бурбон Стрит в поисках этого мелкого мерзавца. Должно быть, он куда-то ушел. Ник не мог просто исчезнуть. И поэтому здесь его найти вероятнее всего. Что бы ни случалось, Ник всегда возвращался домой. То, что он жил тут Темным Охотником спустя всего пару лет после своей смерти, говорило о многом. Обычно Артемида требовала, чтобы прошло минимум сто лет, прежде чем Темный Охотник мог вернуться в город, в котором был убит — за это время умрут ближайшие друзья и родственники, и воспоминания будут уже не столь горькими. Но Нику нужна была опора — этот дом и город. Он не мог жить без них. Словно Новый Орлеан подпитывал его душу, что Дев понимал. И за что прямо сейчас был благодарен, поскольку именно это вернет Ника в его обитель.
Да, Итон говорил, что заходил ранее, искал парня и не нашел, но сейчас все по-другому.
Итон не собирался его убивать. Он хотел лишь ранить Каджуна.
Дев же планировал пустить кишки Ника на шнурки, но для начала ему нужно уловить его свежий запах. «Никто не предаст меня вот так просто. Никто». Между ним и Ником произошло слишком многое, чтобы Дев закрыл глаза на происходящие. То, что мальчишка Каджун привел даймонов в его дом — нет, в его комнату — было объявлением войны. Ник преподнес их даймонам на блюде, и Дев так сильно хотел разорвать его на части, что уже мог почувствовать его вкус. Не упоминая о том небольшом факте, что Ник навредил Сэм.
Да, за это ублюдок заплатит своей жизнью.
Но Ника здесь не было, и, судя по обстановке и слабому запаху от вещей, он не появлялся тут несколько дней. Дом выглядел покинутым. В кровати никто не спал. Не было грязных полотенец и даже капель воды на раковине, говоривших о том, что он чистил зубы или мылся. Его Ягуар XK-R все еще был припаркован в гараже. Казалось, вся его одежда и обувь на месте.
Странно. Куда он мог подеваться? Охранявшим его Спутникам Ник сказал, что собирается спать. С тех пор его никто не видел, а это было четыре дня назад.
Покинув безукоризненно чистую спальню, Дев задержался в коридоре на втором этаже, заметив на стене картину, которая представляла собой огромный из детских фотографий Ника — должно быть, его мама повесила их здесь. Хотя Ник бывал самонадеянным придурком, тщеславием он обычно не славился.
Фото, привлекшее внимание Дева, запечатлело его, маму Ника, Эйми и самого Ника, которому тогда было около пятнадцати лет. Женщины очень хотели хорошую фотографию с ним, но Ник, будучи собой, валял дурака и постоянно шутил. Поэтому Дев подошел к нему сзади и заключил в объятия. Мама Дева сделала снимок, на котором Ник смеется, пока Дев делает вид, что душит его, а Эйми и мама Ника находятся в притворном шоке. Получилась действительно милая фотография.
И это мгновение заставило его отвлечься от происходящего. Как мог тот мальчик превратиться в человека, который угрожал семье Дева? Всего несколько месяцев назад Ник сражался на их стороне против волчьей стаи. «Санктуарий» был для него таким же домом, что и это здание, и хотя Ник уже не совсем тот, кем был раньше, он не мог измениться до такой степени.
Или же мог? Мог ли он на самом деле предать их всех?
«Что, если он ни при чем, и ты ошибаешься на его счет? Что, если у него была причина, чтобы так поступить?»
Происходило нечто странное. Глубоко в душе он это знал.
Теперь, поразмыслив, он понимал, что Ник не вломился бы в «Санктуарий» без чертовски веской причины. Каджун мог быть кем угодно, но предателем он не был никогда.
— Парень, во что ты вляпался?
***
— У нас проблема.
Ашерон замер, когда прямо перед ним материализовался Уриан. Слава богам, он натянул пижамные штаны, прежде чем выйти на кухню, чтобы взять для своей жены чашку мороженого «Чанки Манки», которого ей очень хотелось. В противном случае сейчас бы Уриан ослеп, а сам он куда сильнее разозлился из-за вмешательства.
— Тебя в конюшне воспитали?
В заднюю дверь громко постучались.
Ашерон закатил глаза в ответ на сарказм Уриана, хотя было очевидно, что тот бросил ему нечто вроде «да пошел ты». «К счастью для тебя, у нас с женой только что был великолепный секс, от которого я получил такое удовольствие, что даже твое мудачество не сможет его испортить». Иначе Уриан стал бы пылающим пятном на стене.
— В чем дело?
Ашерон облизал ложку и положил ее в раковину.
— Никогда и не думал, что он на нем… На кетамине, возможно, но не на крэке. К чему это ты?
— Я только что разговаривал с одним старым другом, — произнес Уриан, глядя, как Эш возвращает упаковку с мороженым в морозилку. «Старым другом» он называл одного из даймонов, все еще служившего его отцу, чьей правой рукой Уриан некогда был — до того, как Страйкер хладнокровно убил его жену, перерезал ему горло, и затем оставил умирать. И подумать, что Уриан, гадкий ублюдок, за это затаил на отца обиду.
Да…
Страйкеру действительно не хватало шестеренок в голове.
— Он сказал мне, что даймоны могут принять в себя душу демона галлу, и что с помощью их крови Страйкер преобразовывает свою армию.
Услышав эти слова, Ашерон застыл. Способности шумерских галлу впечатляли. Величайшее зло, оказавшись в теле даймона, — адское оружие. Более того, укус галлу превращал жертву в бездумного болванчика. Один мог обратить тысячи.
Дерьмо. Теперь даймоны способны создавать себе подобных.
Эш без усилий прикончит такого, но обычный Темный Охотник…
Битва будет кровавой. Если не смертельной.