Назавтра после осмотра между майором и его женой произошел после обеда разговор. Жена майора расхваливала фабрику и ее владельца.
— Мы плохо используем наших милых родственников, — сказала она.
Речь шла о деньгах. Жена майора недовольна была старым адвокатом, который вел их дела.
— Я потеряла к нему всякое доверие. Он глохнет со дня на день, уж просто сговориться с ним — и то трудно. Он совсем не поспевает за жизнью. Нам нужно сменить его.
Майор согласился с женой и опрокинул в горло рюмочку. Вообще-то майор всегда воевал со своей женой, но тут он был с ней заодно:
— Старик совершенно не понимает, чем нам грозит падение валютного курса. Он считает, что в нашей стране это невозможно. Но кто может знать?
— Тише, разве можно говорить такие вещи вслух! Будь осторожен.
— Во всяком случае, Карл дельный человек.
И, в конце концов, с какой стати мы будем терять наши капиталы из-за каких-то идиотских валютных историй?
Мысль — остаться на улице с женой и детьми или жить на пенсию, довольствуясь честью, пугала майора.
Не прошло и двух дней, как этот высокий, упитанный господин уже с утра сидел у Карла в кабинете и громко болтал:
— Вы читали мемуары нашего почтенного дипломата? Только теперь, после его смерти, узнаешь все. Он играл на бирже. Некрасивая штука, что ни говорите.
— Очень неприятно, дорогой майор. Следовало бы выбросить эти страницы из книги.
…Мне нельзя уйти отсюда с пустыми руками, иначе моя женушка вырвет мне все волосы.
— Говоря без околичностей, я ломаю себе голову над задачей — что делать с ценными бумагами? Вы ведь знаете, что, в сущности, капиталы эти — собственность жены. Курсы скачут вверх и вниз — проваливаются в тартарары, взлетают в поднебесье. Мне нужен какой-нибудь трюк.
— Очень польщен, господин майор. В своем деле я — плохо ли, хорошо ли — но разбираюсь. А уж в банковских операциях я, право, не мастак.
— Знаем. Никогда не считали вас банковским жеребчиком. Именно поэтому. Кто, если не мы сами, поможет нам удержаться на поверхности. Это общий вопрос, нынче все должны стать плечом к плечу. Не отговариваться никакой усталостью.
Карл любезно улыбнулся.
— Еще раз очень польщен, что вы обращаетесь ко мне за советом. Но если бы я дал вам совет, то только один: не слушайте моего совета.
— Мы устроим все в лучшем виде, милый друг. Мы снимем с вас ответственность.
И Карл услышал предложение, высказанное по капелькам, осторожно, — предложение, сперва удивившее его, а затем потрясшее (меч и деньги!).
Выслушав до конца майора, изложившего со множеством оговорок и уверток свою мысль (к концу майор перешел на шопот), Карл сперва ответил молчанием, что майор истолковал, как желание Карла подумать, на самом же деле Карл хотел лишь притти в себя. Он встал.
— Я вас понял, — сказал он и подошел к окну.
Может быть, он ослышался, хорошо, если бы это было так, но — вот он сидит, он не шутит. Он говорит с полной серьезностью. Боже мой! Он предлагает сплавить его деньги за границу. Вот до какой степени обнаженным предстало все перед Карлом, когда он, пустившись по следу Юлии (чтобы проверить прочность своего здания, чтобы не разоблачить самого себя, чтобы приковать Юлию, ибо и его самого однажды приковали), стал в эту тяжелую зиму бывать в обществе. Позор. Бессовестный малый. Он оскорбляет меня, я — коммерсант, а для него это значит — мошенник.
Майор закурил погасшую сигару. Ему не легко было сказать то, что он сказал, пальцы его, державшие спичку, дрожали, он повторил несколько раз: он надеется, что Карл правильно его понял. Чертовски трудную задачу взвалила на него его повелительница, да и этот Карл вовсе не так сговорчив. В кабинете стало тяжко дышать, возможно, оттого, что было очень натоплено. Затрещал телефон. Пока Карл разговаривал, стоя у бокового столика с адресной книгой, впорхнула секретарша с бумагами, которые надо было срочно подписать, кто-то постучал, секретарша подбежала к двери и там пошепталась с кем-то. Подавленность схлынула. Мастер, дожидавшийся у двери, попросил Карла пойти с ним на склад, посмотреть новый проект; майор отправился с Карлом вниз. И только на складе, пока Карл, отойдя с мастером в сторону, что-то высчитывал, майор, с удрученным видом стряхивавший пылинки со своего сюртука, почувствовал некоторое облегчение. В кабинете майор уж снова был в своей тарелке и развернул перед Карлом радужный план. Он надеется помочь Карлу заполнить эти проклятые пустующие цеха.