Рози вновь наполнила бокал Анук шампанским:
— Не знаю, что подтолкнуло ее принять другую веру. Сама спроси ее как-нибудь. Что вынуждает людей ударяться в религию?
— Страх смерти. Невежество. Отсутствие воображения. И так далее.
Ты — крепкий орешек, Анук, очень крепкий. В этот момент они услышали настойчивый сигнал автомобиля и повернулись на звук. Айша, сидя за рулем, махала им, жестами объясняя, что не знает, где припарковаться. Анук показала на эспланаду. Машины, выстроившиеся за автомобилем Айши, сердито загудели. Она кивнула и поехала к эспланаде. Рози поймала взгляд официанта и попросила его принести еще один бокал.
Подошла Айша. Вид у нее был возбужденный.
— Только что встретила дьявола в обличье семнадцатилетней наркоманки из Престона.
— Мельчает Сатана, — хмыкнула Анук.
Айша, усаживаясь за столик, тоже рассмеялась. Взяла бокал:
— Мне сейчас выпить в самый раз.
— Что случилось?
Айша глянула на подруг, нахмурилась:
— Ишь расфуфырились. Я в сравнении с вами невзрачная старуха.
— Заткнись, — усмехнулась Анук. — Ты великолепна.
— Что-то не чувствую. Даже не было времени заехать домой, чтобы переодеться. Боюсь, от меня несет собачьей мочой и кошачьей кровью.
— Это твой естественный запах, — опять рассмеялась Анук. — Так что не бери в голову.
Рози улыбнулась подруге. На Айше была простая оливковая блузка и удобные синие брюки, тоже простого покроя, но она всегда выглядела замечательно, в любой одежде. Даже в свои сорок с лишним лет она оставалась стройной, с длинной грациозной шеей. У нее было худощавое, вытянутое, как у кошки, лицо с точеными чертами — лицо модели. И почти неестественно тонкая фарфоровая кожа. Она была самой красивой женщиной из всех, кого знала Рози.
— Ты выглядишь чудесно. Лучше расскажи нам, что произошло.
— Заканчиваю прием. Осталось принять только наширявшуюся девчонку, которая принесла котенка. Ему просто нужно сделать прививку, ничего серьезного. И тут в приемную влетает один из наших постоянных клиентов. У него на руках истекающий кровью пес. Его сбила машина. Трейси бежит ко мне. Я поворачиваюсь к девчонке и говорю: «Простите, у нас тяжелый случай, я вас оставлю на время». — Голос у Айши был возбужденный, но, рассказывая, она начала понемногу успокаиваться. — В общем, я пытаюсь спасти собаку, и вдруг из приемной доносится крик. Эта стерва орет, что сейчас ее время и мы сперва должны обслужить ее, а уж потом заниматься собакой. Трейси стала ее успокаивать, а та разоралась еще громче. Я оперирую пса, его хозяин плачет рядом, а эта маленькая сучка горланит на всю клинику. Увы, пес умер на столе, мне хреново, но я опять иду к девчонке, занимаюсь ее котенком, а она заявляет мне, что подаст на нас жалобу. А потом у нее еще хватило наглости предъявить претензии Трейси, потому что мы, видите ли, не даем скидок владельцам льготных карт… — С выражением негодования на лице Айша посмотрела на Рози и Анук. — И как только земля таких носит? Кто им дал право так по-хамски вести себя?
Анук откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки:
— Не заводи меня, Айша, ой, не заводи. Нынешние детки просто отпад. Считают, что перед ними все в долгу. И родители, и учителя, и средства массовой информации — все с ними цацкаются, все внушают им, что у них есть одни только права и никаких обязанностей. Потому им не знакомо чувство приличия, у них нет нравственных ценностей. Невежественные эгоисты. Терпеть их не могу… — Анук выражала свое возмущение до смешного пылко. — Знаешь, что тебе следовало ей сказать? Если не можешь оплатить визит к ветеринару, не хрена было заводить кошку. Сволочи. Простите, но другого слова для них нет. Почему они решили, что мы им чем-то обязаны? Ну и молодежь пошла.